Страница 9 из 89
Все, думаю! Разорюсь, но договорюсь с горничной на ночку. Смотрела тут одна доброжелательно и обещающе. Хотя против тринадцати конкурентов, на фоне которых я смотрюсь дешевой подделкой под мужчину, шансов, откровенно говоря, у меня маловато.
Несмотря ни на что, руки выполняли заложенную предварительно программу действий: немного обсушили волосы, хорошенько обтерли тело, и под конец обернули госпожу в некое подобие халата. В принципе, на этом все. Осталось пройти к кровати, откинуть одеяло, поправить подушку, принять полотенце, укрыть орчанку и повесить полотенце сушиться. Потом можно и уходить к себе заниматься, чем моей душе угодно. А угодно моей душе срочно найти сговорчивое женское тело, дабы не пугать постояльцев выпирающим достоинством, твердо намеренным настоять на своем.
Подсчет трактирной прислуги женского пола и подходящего мне возраста немного отвлек от эротически-порнографических фантазий в отношении госпожи, и я уже было стал успокаиваться, как вдруг почувствовал рывок и оказался на кровати. Затем едва ли не за секунду меня буквально вытряхнули из одежды, распластали на спине и...
Нет-нет-нет. Никакого изнасилования не было. На меня, где влезешь, там и слезешь. Просто я сам не хотел тогда, чтобы с меня слезали. Да и сам не прочь был влезть... и не один раз.
А потом так и пошло. В дороге я отсыпался, устроив себе мягкое гнездо в одной из повозок, Лучисола, скорее всего, поступала так же, а ночью я помогал ей «приготовиться ко сну». Можно и так сказать. В городках, где мы останавливались на несколько дней, распорядок немного менялся, но не существенно. В общем, попривык я к такой жизни и расставаться с ней было реально жалко. И к девушке, следует признать, я стал испытывать теплые чувства. До любви им было далеко, но... кто знает, как оно могло бы обернуться еще через месяц-другой?
Теперь ни о каком месяце, тем более, другом и речи быть не может.
Ушел я не далеко. Решил спрятаться там, где меньше всего ищут. Не совсем под фонарем, а, скажем так, рядышком. В трактире, примыкающем к гостинице. Фактически в той же гостинице, но... в другой.
Одна горничная, отвечая на вопрос одного из орков, что за шум и пьяные крики, рассказала в чем тут дело. Когда-то трактир и гостиница представляли собой единое целое. Вместо трактира при прежнем хозяине треть здания занимал ресторан, занимавший два этажа. Потом хозяин умер и по завещанию оставил двум своим сыновьям, одному гостиницу, другому - ресторан. Каждый из братьев, вступив в права наследства, тут же решил, что обиженной стороной является именно он, и после непродолжительной, но энергичной сначала перепалки, потом драки братья пришли к обоюдному согласию. Они вместо того, чтобы объединяться, решили размежеваться. То есть сделали из доходного в целом предприятия две разрозненные структуры. Даже широкий проход из гостиницы в ресторан замуровали. Брат, владелец ресторана, в дополнение ко всему решил, что ресторан, рассчитанный целиком на «чистую» публику, не принесет такого дохода, как заведение с менее строгими правилами, замуровал еще и вход с прежней, одной с гостиницей, улицы и прорубил с противоположной. Прикрепил там помпезную вывеску «Трактир У Брата», намалеванную не очень хорошим, зато очень дешевым, художником и стал привечать всякую шелупонь. Второй этаж он поделил на небольшие комнатушки, которые стал сдавать в аренду на час или на сутки. Повысил он свои доходы или нет, мне неизвестно, но именно у него я решил спрятаться от орков. Логично же предположить, что умные орки ожидают от глупого деревенского парня естественного в его положении забега на самую длинную дистанцию в произвольном направлении, а не игры в прятки под самым их носом?
К тому же поиски подходящего каравана надо же с чего-то начинать. Почему не отсюда? Остановлюсь на сутки, поспрашиваю, выясню хотя бы, в каком трактире или постоялом дворе лучше всего искать попутчиков, а там и разберусь, что делать дальше. Главное, на глаза оркам не попадаться.
Зайдя в помещение трактира, по утреннему времени еще полупустому, пристроился за столик неподалеку от большого стола, где сидела мрачная компания пожилых людей, по виду, возчиков.
Невольно подслушанный разговор мне показался знаком судьбы. Не будь я абсолютно уверен, что сам только что без чьих-либо подсказок принял решение идти в этот трактир и именно в это время, обязательно подумал бы о ловушке. Возчики мучились решением почти неразрешимой проблемы - как найти в городе... кашевара, согласного прямо сейчас уйти с обозом(!) вместо заболевшего товарища. Мало того, что обоз уходит надолго, в чужую страну, в Норстоун, так еще кашевар должен уметь управляться с лошадьми и быть готовым заменить любого из возчиков. Кто думает, будто в городе таких специалистов на каждом углу группа, жестоко ошибается. У простых горожан лошадей нет. Благородный вэр чтобы в кашевары пошел, смешно даже думать. Могли бы подойти конюхи, работающие у благородных, но далеко не все из них умеют в походе даже воды вскипятить, да и живут по сравнению с обозниками вообще по-королевски. Зачем им менять сытую и благополучную жизнь, в большинстве своем с семьей, на приключения в дороге?
- Дык, чё тама с Магроком-та? - спросил сонный мужичок, невысокого роста, постриженный под горшок, с жиденькими светлыми усиками и куцей бороденкой на лице. - Чё тама с йим? - он широко зевнул и прикрыв один глаз, другим с равнодушным интересом вгляделся в содержимое своей кружки. - А чё тута нолито-та? Пивасика надыть ба. Здоровьишка подправить.
- Магрок, в задницу ему дышло, так ужралси вчерась, што чуть, тить, кишки не вывернул, так его, тить чистить почало, - ответил, видимо, главный в артели, плотный мужик, заросший седоватой бородой по самые глаза. - Потомча с крыльца сверзилси, да ногу, хрусть... ломанул, стал быть. Он теперича не ентот... как ё?.. Пятьюшестьвеник. - главный вдруг вызверился. - Я вам, задницы свинячьи, скока плешь, тить, проедал — не жрать брагу, не жрать брагу, не жрать брагу! Мы, тить, подрядилися не брагу хлебать, а обоз, тить, тянуть. Аж пятый раз тянем. А облажаемси, так сызнова меж деревнями санки таскать почнем. Денюшку нам тута аль плохую, тить, плотють? Вот и я говорю! А вы не успели от жениной титьки оторваться, так, тить, сразу и нажралися!
- Дык можа мы без яго справімся? Будзем напераменку кашу варыць. Што мы кашу ня зварым? - с юго-западным говором высказался худощавый, вислоусый мужчина.
- Ты, тить, кашу сва-а-аришь! - с ехидной злобой сказал главный. - Все будут ёсьти яго кашу?
Все присутствующие дружно замотали головой.
- О, так! А ишшо кажу што. Без подменки как оно? Надыть вперед ехать, место готовить, варить починать, а кто заместо тебя править будет? Или цельный день без горячего кишки сухарями драть? Нам, тить, в самый Норстоун, да тама вдоль границы по заставам. Тить, не ближний свет. До лета управимси, аль нет? А ну как занедужит кто? Как выдюжить?
- Так, падклаў нам Магрок свінню.
- Большую, тить, и жирную. Как сам он есть.
Моя интуиция подсказывала не терять шанс и действовать без глубоких раздумий. Я подхватил свои мешки (не доверяю я посетителям данного храма дешевого питания), и подошел к столу возчиков, стараясь держаться по-деревенски робко и почти заискивающе.
- Простите, уважаемые, я тут... случайно услышал, вы ж в Норстоун да? А мне как раз тоже туда. Возьмите меня с собой. Я все умею. И суп сварить, и кашу, и за лошадьми могу.
Бородатый оглядел меня внимательно с ног до головы, прогладил в задумчивости свою роскошь седоватую и спросил.
- А чё те там надыть, малец?
- Так, дядька у меня тама. Аж в самой столице. Обещался в помощники повара наладить. В учение отдать.
- А што ж у хаты не сядзіцца? - спросил юго-западник.
- Ну-у-у-у, - смущенно протянул я. - Так батька сказал, что до работы я не приспособленный. Вот на полевом стане я все и кашеварил, да воду на телеге развозил. А годов-то мне уж жениться пора. Вот батька и начал сговаривать меня за дочку Феромы-кузнеца. А она рябая, косая, меня на голову выше и в плечах поширее будет...