Страница 20 из 28
Кэт принужденно рассмеялась:
— Я воспользуюсь душем в своей каюте.
— Завтрак через десять минут, — твердо сказал он.
Кэт не пошевелилась, пока Михаил не скрылся в ванной. Когда она встала, внизу живота возникла боль. Она была настолько сильна, что Кэт стиснула зубы. Войдя в ванную и увидев себя в зеркало, она замерла от ужаса. Она выглядела как измученная кукла. Не имея времени заняться волосами, она перекинула спутанную гриву за спину и заколола.
Приняв душ, Кэт нанесла легкий макияж, пытаясь скрыть припухлости на губах и следы от его щетины на щеках и горле. Надев белье, она поспешно выбрала первое подходящее платье, — им оказался сарафан.
«Значит, вон он какой секс», — уже в которой раз с удивлением и чуть ли не благоговением подумала Кэт.
Ей понравилось все, что делал с ней Михаил. Как же быстро она переступила через свое смущение! Кэт была рада — ее первым любовником стал именно он, опытный, искусный, знающий, чего хочет не только он сам, но и она.
Завтрак был сервирован на палубе позади каюты Михаила. Солнце отражалось от бирюзовых вод Средиземного моря. Попивая кофе, Кэт пыталась удержаться от улыбки. Так хорошо, как сейчас, ей еще никогда не было. Неужели она счастлива? Но отчего? Ведь это был всего лишь секс, и отношения, которые связывали ее с Михаилом, были только деловыми. На большее ей не на что было надеяться…
— Теперь ты не можешь отдать мне назад дом, — спокойно сказала Михаилу Кэт.
Михаил вздернул черную бровь:
— Почему нет?
— Потому что это неправильно — мы ведь спим вместе.
— Это согласно чьему сексуальному этикету — твоему или моему?
Кэт попыталась объяснить:
— Если я приму от тебя дом, это будет похоже на то, словно я заплатила за него, переспав с тобой.
— Не ищи проблем там, где их нет, — посоветовал ей Михаил. — Я никогда не платил за секс и никогда не буду за него платить.
— Но я буду чувствовать себя неловко, приняв от тебя такой дорогой подарок, — упрямо сказала Кэт.
— Мы заключили соглашение, и я не вижу причин не выполнять своих обязательств. Это твой дом.
— Но сейчас он принадлежит тебе, — напомнила ему Кэт.
— Прекрати молоть чепуху! — вспылил Михаил. — Мы заключили соглашение, ты подписалась под выдвинутыми там условиями, так что будь добра их выполнять: мы сделаем так, как решу я.
Кэт вскочила со своего стула и подошла к перилам. Оглянувшись через плечо, она бросила:
— Ты снова говоришь, как какой-нибудь… неандерталец!
Кэт почувствовала его руки на своих бедрах, а затем и услышала его слова:
— Все, что угодно, лишь бы тебя это возбуждало.
— Меня это не возбуждает, — коротко ответила она.
Длинные пальцы подняли край ее юбки и погладили шелковистую кожу ее бедра.
Кэт замерла.
— Что, черт возьми, ты делаешь?! — воскликнула она, вновь обретя способность говорить.
Мужские пальцы коснулись кружева на ее трусиках.
— Хочу их снять, — как ни в чем не бывало сказал Михаил.
— Нет! — смешалась Кэт. — Ты совсем спятил?
— Ты нагая под этим сарафаном, и меня это возбуждает, — промурлыкал Михаил, прижимаясь губами к местечку пониже ее уха. Кэт словно опалило жаром. — А что такого?
— Без них я буду чувствовать себя некомфортно, — сдавленно пробормотала она, наклоняя голову, чтобы Михаилу было удобнее ее ласкать.
Он прижал ее к себе и поцеловал с такой страстью, что у Кэт закружилась голова. Вместе с ней он сел на свое место, его пальцы не прекращали своих ласк.
По спине Кэт прошла дрожь.
«Секс, нас связывает только секс», — снова напомнила себе Кэт.
Михаил был фантастический любовник, только и всего, никаких чувств к нему она не испытывает. Кэт встала с его колен.
— Моя мать умерла, когда мне было шесть лет, — неохотно сказал Михаил.
— От чего она умерла? — спросила Кэт.
— Роды у нее начались дома. Что-то пошло не так, и она умерла от кровотечения. Ребенок тоже умер.
— Должно быть, для твоего отца и для тебя это стало огромным ударом, — мягко сказал Кэт, испытывая искреннее сочувствие к его горю.
— Если бы за ней был обеспечен надлежащий медицинский уход, она бы, возможно, осталась в живых, но мой отец не хотел, чтобы она лежала в больнице.
— Но почему? — нахмурилась Кэт.
Михаил сжал губы.
— Я не хочу об этом говорить. — Михаил резко встал, развернулся и зашагал прочь.
Кэт подавила вздох. Три недели, проведенные с Михаилом, показали ей — у нее такта не больше, чем аккуратности у слона в посудной лавке. Но Кэт не терпела секретов. Да и что плохого в любопытстве?
За эти недели Кэт сблизилась с Михаилом настолько, что сама себе удивлялась. Они проводили вместе так много времени!
Во время их путешествия на яхте у них уже побывала не одна партия гостей. Барбекю на пустынных пляжах, поездки в эксклюзивные клубы и бутики дизайнерской одежды. Михаил отдавал должное ее талантам как хозяйки, но Кэт даже не приходилось стараться. Ей нравилось встречаться с разными людьми и следить за тем, чтобы им было хорошо. Не случайно же она открыла пансион.
Что же касается личной жизни… Кэт приходилось постоянно напоминать себе: мужчина, спавший с ней всю ночь в одной постели, был только любовником, не партнером. В их отношениях существовали правила, и, кажется, она снова нарушила одно из них. Теперь Кэт хотелось, чтобы между ними не существовало никаких барьеров. И это тоже было ошибкой.
В своем офисе на верхней палубе Михаил включил лэптоп. В эту ночь Кэт будет спать у себя. Он же может прожить без нее одну ночь, верно? Никогда в своей жизни он не зависел от женщины, и Кэт не будет исключением. Но одно исключение все-таки существовало: он никак не мог насытиться ее восхитительным телом, которое идеально ему подходило. Секс с ней был фантастический: все, чего он когда-либо хотел, о чем когда-либо мечтал, он нашей в этой женщине. При одной мысли о ней он снова почувствовал возбуждение.
Не в силах сосредоточиться на работе, Михаил раздраженно закрыл лэптоп и встал.
— Где она? — спросил он у стоявшего возле двери Стаса.
— Все еще на палубе, — ответил тот.
Кэт стояла у перил и смотрела на море. Ветер развевал ее платье, которое подчеркивало ее стройную, ладную фигурку. Почувствовав на своих плечах чьи-то руки, Кэт резко дернулась.
— Не волнуйся, это всего лишь я, — пробормотал Михаил ей в волосы, вдыхая ее запах. — Мое детство никак нельзя назвать сладким, — неожиданно произнес он.
— Мое тоже, но ты это признаешь и продолжаешь жить…
— Я просто не думаю об этом. — Михаил прижался губами к ее плечу.
Кэт задрожала, почувствовав его губы на своем теле. Как же легко он возбуждал в ней желание!
— Моя мать принадлежит одному из народов, населяющих Сибирь, — продолжил Михаил. — Отец был в том регионе, чтобы купить права на разработку и добычу нефти и газа. Он говорил, это была любовь с первого взгляда. Она была очень красива, но не говорила по-русски ни слова и была необразованна.
— По-моему, очень романтично, — возразила Кэт.
— Чтобы семья ее отпустила, ему нужно было жениться на ней. Он взял девушку из юрты и поселил в особняке. Он с ума по ней сходил… Ему нравилось, что она зависит от него во всем, что она ничего не понимает в жизни богатого бизнесмена, которую он вел. Ему нравилось ее невежество. Он никогда никуда с ней не ходил. За закрытыми дверьми он вел себя по отношению к ней как ее господин, а когда она делала что-нибудь не так, он ее… бил.
Кэт повернулась к нему лицом и потрясенно взглянула ему в глаза.
— Он и тебя бил? — срывающимся голосом спросила она.
— Только когда я пытался защищать маму. — Его губы изогнулись в кривой улыбке. — Мне было всего шесть, когда она умерла, так что ты можешь себе представить, как я мог ей помочь… И моя мать винила во всем себя. Мама считала, это долг жены — подчиняться во всем мужу, а если он недоволен, значит, в этом виновата именно она.