Страница 10 из 103
Смута втягивала в себя всю страну. Сразу возникла тема иностранных денег: вот на что делается революция! Тайное сотрудничество японцам предложил вышедший на свободу лидер польских националистов Юзеф Пилсудский. В марте 1904 года он встретился с ними в Лондоне. В июле прибыл в Японию. Обещал разведывательную информацию, саботаж и диверсии внутри России. В обмен просил не только денег, но и поддержать идею восстановления независимой Польши.
Тринадцатого ноября 1904 года люди Пилсудского провели демонстрацию протеста против призыва поляков на войну с Японией. Устроили несколько диверсий на железных дорогах. На японские деньги Пилсудский купил оружие. Организовал подпольную военную школу. Боевики учились от месяца до полутора. Численность его боевой организации составила 840 человек. У Российской империи появились серьезные враги.
«Я борюсь только потому, что в сортире, каковым является наша жизнь, я не могу жить, — писал Юзеф Пилсудский. — Это оскорбляет меня как человека с нерабским достоинством. А без борьбы, причем борьбы жестокой, я даже не борец, а просто скот, которого бьют палкой или нагайкой. Я поклялся себе, что или сделаю свое, или погибну…»
Юзеф Пилсудский добьется своего: после Первой мировой войны на политической карте Европы появится независимая Польша. А он станет ее президентом.
Первая русская революция позвала эмигрантов в Россию.
Мария Ильинична Ульянова жила с братом и его женой в Женеве. Помогала ему и Надежде Константиновне разбирать почту. Переписка, которую вела Крупская, стала очень интенсивной. Она исключительно серьезно относилась к своим обязанностям, которые многим казались скучными. 22 июля 1905 года распекала Лидию Александровну Фотиеву, секретаря Петербургского комитета партии, которая тяготилась своими функциями: «Вы готовы сбросить работу на первую подвернувшуюся девицу, совершенно к этому делу непригодную. Почему? Потому что работа, которую Вы сейчас ведете, не дает удовлетворения… Простите, что ругаюсь, но, ей-богу, досадно!»
Революция сделала эмиграцию ненужной. 26 сентября 1905 года Крупская констатировала: «Пришли русские бесцензурные газеты. Неизвестно, как дальше быть: закрывать лавочку или годить». В первых числах ноября 1905 года Ленин поехал в Россию. Крупская осталась «на хозяйстве», но вскоре последовала за ним. 18 ноября 1905 года — через Швецию и Финляндию — прибыла на родину. Они с мужем переезжали с места на место, останавливались то у знакомых, то в меблированных комнатах, регистрируясь под чужими фамилиями.
Революция стала полной неожиданностью для императорского дома. Самодержец был поглощен личной драмой.
Тридцатого июля 1904 года в Петергофе, в самый разгар Русско-японской войны, царица Александра Федоровна, которую близкие называли Аликс, родила наследника.
«Незабвенный великий для нас день, в который так явно посетила нас милость Божия, — записал в дневнике Николай II. — У Аликс родился сын, которого при молитве нарекли Алексеем… Нет слов, чтобы уметь достаточно благодарить Бога за ниспосланное Им утешение в эту годину трудных испытаний!»
Великий князь Константин Константинович пометил в дневнике: «Удивительно крупный ребенок — грудь колесом и вообще имеет богатырский вид». Вес 4660 граммов, рост 58 сантиметров. Золотистые волосы, голубые глаза.
«Цесаревич был прелестным ребенком, — вспоминал швейцарец Пьер Жильяр, преподававший французский язык наследнику русского престола, — с милыми кудряшками и огромными серо-голубыми глазами, обрамленными густыми, загнутыми ресницами. У него был вид здорового, цветущего ребенка, а когда он улыбался, на пухлых щечках появлялись очаровательные ямочки».
Германский кайзер Вильгельм II телеграфировал Николаю II: «Дорогой Ники, как мило, что ты предложил мне быть крестным отцом твоего мальчика! Хорошо то, чего долго ждут, — говорит немецкая поговорка, пусть так и будет с этим дорогим малюткой! Пусть он вырастет храбрым солдатом, мудрым и сильным государственным деятелем, пусть благословение Божие всегда хранит его тело и душу. Пусть он всю жизнь будет тем же солнечным лучиком для вас обоих, как сейчас, во время испытаний!»
«А на сороковой день после рождения, — пишет профессор Аркадий Иванович Танаков, автор книги, посвященной медицинской истории династии Романовых, — у Алексея из пупочной ранки произошло сильное кровотечение — первый симптом гемофилии, наследственного заболевания английской королевской династии.
Гемофилия характеризуется кровоточивостью и обусловленным генетически определенным дефектом образования ряда факторов свертывания крови… В большинстве случаев кровотечения возникают через полчаса-час после травмы. При тяжелых нарушениях свертывания крови кровотечение может возникнуть без видимой причины».
«За одну ночь государь состарился на десять лет, — вспоминал дворцовый комендант Владимир Николаевич Воейков. — Он не мог перенести мысли, что его единственный сын, его любимый Алексей обречен на преждевременную смерть или же на прозябание инвалида. Для царственных родителей жизнь потеряла смысл. Мы боялись улыбаться в их присутствии. Мы вели себя во дворце как в доме, в котором кто-то умер».
«Лечивший цесаревича доктор сказал мне, — писал Пьер Жильяр, — что малейшая царапина может привести к смерти мальчика, поскольку его кровь не сворачивается, как у нормальных людей. Более того, стенки его вен и артерий столь тонки, что любой удар может спровоцировать их разрыв и вызвать обильное кровотечение… Падение, носовое кровотечение, простой порез — пустяки для обычного ребенка — могли закончиться для него самым фатальным образом».
От этого страшного недуга, от гемофилии, скончались брат императрицы Александры Федоровны Фридрих, ее дядя Леопольд и четырехлетний племянник Генрих. Несчастная мать думала только об одном — как сохранить единственного сына, продолжателя династии, наследника русского престола.
«Смерть следовала за ним по пятам, готовая поймать в свои когтистые лапы, — вспоминал Пьер Жильяр. — Но мать должна бороться! И любой ценой спасти его! За советом обращались ко всем врачам, но каждый раз лечение оказывалось бесполезным. Когда несчастная мать поняла, что люди бессильны ей помочь, она обратилась к Богу. Только он может сотворить чудо! Поэтому она должна заслужить его вмешательство. Она и по натуре-то была набожна, а теперь окунулась в православие со всем пылом».
«Я много раз видел императрицу на православных церковных службах, на которых паства должна стоять от начала до конца, — писал начальник канцелярии Министерства императорского двора генерал-лейтенант Александр Александрович Мосолов. — Она стояла совершенно прямо и неподвижно — “как свеча”, по словам одного крестьянина, видевшего ее в то время. Ее лицо совершенно преображалось, и было ясно, что молитвы для нее — не простая формальность…»
Императорская семья постепенно привыкла жить в изоляции от двора, в своей скорлупе… Все мысли были о больном сыне.
«Каждый раз, — вспоминал Пьер Жильяр, — когда царица видела его румянец, или слышала веселый смех, или наблюдала за его шалостями, ее сердце преисполнялось надеждой, и она говорила:
— Бог услышал меня. Он наконец сжалился надо мной.
Затем болезнь вновь ввергала ребенка в пучину боли и страданий и подводила к границе жизни и смерти. Молитвы не приносили спасения. Чудо не совершалось. Отчаяние наполняло сердце царицы. Казалось, весь мир ополчился на нее».
Застигнутый революцией врасплох император пошел на уступки. Согласился дать конституцию и провести выборы в Государственную думу.
Шестнадцатого октября 1905 года Николай II писал преданному ему генералу Дмитрию Федоровичу Трепову: «Да, России даруется конституция. Немного нас было, которые боролись против нее. Но поддержки в этой борьбе ниоткуда не пришло, всякий день от нас отворачивалось всё большее число людей и в конце концов случилось неизбежное! Тем не менее, по совести я предпочитаю даровать всё сразу, нежели быть вынужденным в ближайшем будущем уступать по мелочам и все-таки придти к тому же».