Малыш Джимми

— Алло? Вы еще там?

— Я здесь. Почему вы не водите? По каким-то религиозным соображениям или по иным причинам?

— Почему бы и нет. Никогда не возникало необходимости. Всегда был шофер, а в городе я пользуюсь услугами такси.

— Такси, — повторила мама.

— Меня вполне устраивает, — продолжил Харрингтон. — Однако в последнее время, честно говоря, среди таксистов все реже встречаются профи.

— Согласна с тобой полностью! — мама Марча расправила плечи и даже ткнула пальцами в воздух два или три раза, дабы подчеркнуть свою точку зрения. — Соглашение в семьдесят первом. В результате чего продажи у владельцев возросли, а такси и общественный транспорт поставили в более жесткие условия.

— Ааа, именно тогда резко возросли тарифы?

— Верно, — согласилась мама. — Но теперь я говорю не о стоимости проезда, которая соответствовала тогдашним реалиям, а о том, что нью-йоркские таксисты не считались с инфляцией. Произошел «большой скачок» и в итоге, такси заняло причитающееся ему место.

— Масштабный скачок, почти в два раза или около того, как я тогда заметил.

— Затем они изменили схему расчета.

— Не совсем понимаю вас.

Мама Марча была рада объяснить, ведь они затронули ее излюбленную тему разговоров.

— Таксист работал на владельца парка автомобилей и делил с ним прибыль по счетчику. Он мог получить от 52 % до 55 %.

— Да, понимаю. И они изменили соотношение.

— Поменяли условия, — ответила мама. — Они договорились, что собственник выплачивает водителю львиную долю дохода, если у того имеется большой трудовой стаж.

— Но ведь это справедливо. В конце концов, если человек ездит на такси много лет, он…

— На практике все вышло по-другому, — прервала женщина. — Вот что случилось. Хозяин стянул с улицы каких-то бомжей, которые даже не знали, как доехать до Эмпайр Стейт Билдинг, дал им работу, выделил им машины и получил больший процент по счетчику.

— О! Я понял, что вы имели в виду: новое соглашение более выгодно собственнику.

— Безусловно. Вот откуда появились эти придурки, битники, которые наворачивают круги по городу и изображают из себя таксистов.

— Именно с таким я имел дело прошлым летом, — рассказывал Харрингтон, — тот даже не отличал левую сторону от правой. Поначалу я думал, что это из-за незнания английского, но на самом деле он не знал различий между сторонами и на других языках. Очень сложно объяснить человеку маршрут, когда он не понимает где лево, а где право.

На севере, в квартале от поместья Харригтона в «свежо» украденном Мустанге сидели Дортмундер и Марч.

— Вроде она должна была вернуться уже давно? — спросил Марч.

— Да, должна.

— Интересно, что с ней случилось.

А тем временем мама и Харрингтон продолжали разговаривать. Они обсуждали страшилки о водителе-хиппи из Бостона, который не знал, что Квинс является частью города; об азиатах, что не говорили по-английски и на скорости двенадцать миль в час путали аэропорты, пока Харрингтон наконец, не произнес:

— Извините, но давайте сменим тему разговора. Прошу прощения, мы говорили о выкупе.

— О, да, — согласилась мама и посмотрела на часы, которые показывали четверть пятого. — Верно. Хорошо, начну заново. Можешь взять водителя, но другие пассажиры исключены.

— Да.

— Вы поедете по 80-й магистрали на запад, придерживайтесь скорости пятьдесят миль в час. Там мы и встретимся.

— Где?

Мама снова нахмурилась:

— Что?

— На каком именно отрезке дороги?

— Не могу сказать. Просто езжайте по ней. Мы свяжемся с вами.

— Но я не понимаю. Куда я еду? Какова моя роль?

— Ты должен добраться до 80-ки, — повторила мама, — и ехать на запад со скоростью пятьдесят миль в час. Вот, что ты должен сделать. Там мы заберем деньги.

Те дружественные чувства, что возникли во время обсуждения нью-йоркского такси, исчезли. Снова появилось желание свернуть ему шею.

— Никогда не слышал о таком, — признался Харрингтон. — Нет пункта назначения. Не знаю никого, кто может ехать без определенной цели.

— Ты будешь первым, — рявкнула мама и повесила трубку.

Выйдя наружу, женщина воспользовалась Плимутом Roadru

Дортмундер и Марч по-прежнему ожидали в Мустанге.

— У тебя ест номер будки, откуда мама должна сделать первый звонок?

— Нет. А должен?

— Я подумал, может, позвонить ей и узнать, что случилось.

— Тот умник, что написал книгу, не упоминал об этом, — ответил Дортмундер.

Тем временем Герберт Харрингтон стоял возле своего Кадиллака и спорил с сотрудником ФБР:

— Не понимаю, почему я не могу взять своего водителя. Меня устраивает его работа.

— Кирби тоже хороший водитель, — ответил фэбээровец спокойным голосом, хотя испытывал совершенно иные чувства. — И он придет на помощь, если что-нибудь случится. Вдруг они решат похитить и вас.

— С какой стати им похищать меня? Кто тогда заплатит выкуп?

— Ваша жена.

— Моя кто? Ах, Клэр! Ха, что за идея! Она даже не знает, что Джимми украли. Она не отвечает на мои звонки.

— Для вашей собственной безопасности, я вынужден настаивать на том, чтобы за рулем был Кирби. Поверьте мне, он компетентный водитель. С ним вы будете в целости и сохранности.

Харрингтон раздраженно посмотрел на мужчину в шляпе Мориса, сидящего на переднем сиденье Кадиллака. Фуражка была явно не по размеру.

— Слишком широкая фуражка, — произнес Харрингтон.

— Не важно, — и фэбээровец открыл дверь авто. — Вы должны ехать, мистер Харрингтон.

— Ох, как не нравиться мне все это, — сказал тот и неохотно присел на заднее кресло.

Чемоданчик полный денег и его атташе с деловыми бумагами уже стояли на полу автомобиля.

Сотрудник ФБР закрыл дверь, возможно, даже чуть более решительно, чем это было необходимо.

— Окей, Кирби, — произнес он, и Кадиллак двинулся по белому гравию дороги.

— Сукин ты сын, — выругался Марч. — Вот он.

— Будь я проклят, если это не он.

Серебристо-серый Кадиллак вынырнул, урча мотором, из-за поворота шоссе, поднимая в воздух листья за собой. Это та машина: WAX 361 с антенной, шофер впереди, а папаша на заднем сиденье. И вскоре она исчезла на следующем повороте — в этом богатом районе Нью-Джерси прямые улицы не прижились — Марч завел Мустанг и двинулся следом.

До 80-й магистрали оставалось около двух миль. Марч с Дортмундером не отставали. Кирби неплохо справлялся с большим авто на изгибах дороги и на ровных участках. Управлять Кэдди было интересно, может быть, на обратном пути они опробуют езду на ней.

Харрингтон поднял атташе, разместил на сиденье рядом, открыл и начал изучать бумаги. Сегодня, естественно, он не смог попасть в офис в связи со всеми этими беспорядками, и дела накапливались. Он взял трубку и позвонил. Секретаря уже предупредили о его вечернем звонке, и он сможет решить некоторые накопившиеся вопросы прямо из авто.

Мама Марча подъехала к другой телефонной будке рядом с Бургер Кинг на трассе 46. Припарковав свой Плимут, она стала ждать. Впереди показалась группа малолетних преступников на мотоциклах.

Кадиллак въехал на 80-ую магистраль. Марч остановился на станции Шеврон у съезда на автомагистраль. Дортмундер набрал маму. Когда она подняла трубку, то раздался такой громкий шум, жужжание, дребезжание и грохот, что он едва расслышал ее голос.

— Помехи на линии, — произнес он.

— Что?

— Тебя плохо слышно!

— Из-за тех отвратительных мотоциклов я не слышу тебя!

— Ах. Он на 80-ке!

— Хорошо!

Дортмундер вернулся в Мустанг, и Марч направился за Кадиллаком. Они въехали на 80-ку, Марч увеличил скорость до шестидесяти восьми миль и вскоре они настигли Кадиллак. Машина послушно двигалась на пятидесяти в правой полосе.