Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 14 из 14

Руфус, разумеется, принял приглашение.

Массажная комната с выложенными зеленым мрамором стенами и полом сияла чистотой. Столы для массажа были сделаны из желтого песчаника, более теплого на ощупь, чем мрамор. Увидеть здесь можно было только богатых и влиятельных людей, ведь каждая процедура, включавшая и ароматические масла, и дорогие укрепляющие микстуры, обходилась посетителю в целый сестерций. Нарцисс и Руфус улеглись ничком на стоявшие рядом скамьи. Два африканца начали разминать мышцы на их плечах. Нарцисс довольно постанывал.

— Знаешь самую новую загадку, Руфус? — спросил он. — Так вот, слушай. Кто временами худеет, а временами толстеет без того, чтобы пировать и поститься?

— Понятия не имею.

— Подумай. Это же совсем просто.

— Нет, все равно не знаю.

— Это же твой член, когда ты видишь такую, как эта, женщину! — Нарцисс показал на пышнотелую римлянку, лежавшую на соседнем столе и тихо постанывавшую под руками массажиста, разминавшего ей промежность.

Кивком подозвав своего номенклатора, Нарцисс указал пальцем на обнаженную женщину. Раб склонился к своему господину:

— Ее зовут Трифена. Полгода назад она овдовела и с тех пор большую часть времени проводит в термах.

— Клянусь Поллуксом, — ухмыльнулся Нарцисс, — я охотно искупался бы с ней вместе.

Руфус рассмеялся.

— Тише! — проговорил вдруг Нарцисс. — Не петух ли это кричит?

Теперь крик слышен был вполне отчетливо. Нарцисс сел, взял сосуд с душистым маслом и, чтобы умилостивить богов, вылил его содержимое на сверкающие плиты пола.

— Либо где-то начался пожар, — сказал он, — либо этот предвестник несчастий пророчит нам беду. Быть может, кому-то из нас суждено вскоре испустить дух.

Смущенными выглядели и прочие присутствующие. Петушиный крик в полдень?

— Принеси сюда эту пернатую скотину и сверни ей шею, — приказал одному из рабов Нарцисс. — Больше ей никогда не придется предвещать несчастье.

Массажисты вновь принялись за работу, и Нарцисс заговорил уже о другом.

— Что предстоит нам увидеть на Римских играх? Карликов с мечами или женщин, в одних набедренных повязках сражающихся с дикими зверями?

— Ты же знаешь, что этим занимаются ведающие устройством зрелищ эдилы. Я имею дело только с гладиаторами. Бои с участием женщин не по моей части, этим занимаются другие школы.

— При дворе рассказывают, что под твоим крылышком воспитывается сейчас молодой и очень талантливый боец.

Вот, стало быть, что интересует Нарцисса…

— Да, один свободнорожденный из Бононии. Он хорош — очень быстр, прежде всего, — и подает большие надежды. На эти Римские игры я выставлять его, однако, не собираюсь. Пока что он только лишь новичок, ему не хватает опыта. К тому же он никогда еще не выступал перед зрителями.

В эту минуту вернулся раб с мертвым петухом и бросил обезглавленное пернатое на пол перед Нарциссом.

— Он будет сражаться, — сказал Нарцисс, поднялся и, оттолкнув массажиста, направился к выходу. — Он будет сражаться, — повторил Нарцисс. — Так хочет император. И сражаться он будет против Пугнакса.

В парилке Руфуса уже дожидались его друзья.





— Я ухитрился наткнуться прямо на Нарцисса, — извинился Руфус. — Он хочет, чтобы я пожертвовал самым молодым из моих гладиаторов. Император желает увидеть его на арене, сказал он. В пику Мессалине, надо полагать.

— А если ты откажешься подчиниться этому требованию? — спросил Прокул.

— Мой кусок хлеба зависит от императора. По сути дела, школа принадлежит именно ему. Я просто лишусь своей должности.

— И у юноши нет никаких шансов?

— Не против такого опытного бойца, как Пугнакс. А ведь парень именно с ним и должен встретиться.

Вергилиан, у которого лоб уже успел покрыться капельками пота, проговорил:

— Твой гладиатор мало меня волнует. Однако ясно, что от этих чванливых фаворитов следует избавиться. А возможно это будет только после того, как мы устраним императора. Поклянемся же сделать это!

Окутанные облаками шипящего пара пятеро мужчин соединили руки и поклялись совместно осуществить свое намерение. Поскольку, однако, ни один из них не был готов лично совершить покушение, они пришли к выводу, что убийцу придется нанять. Руфус, по роду своих занятий привыкший иметь дело с отбросами общества, пообещал подыскать нужного человека. Трогусу, телохранителю императора, было поручено выбрать подходящие место и время покушения. А Прокул должен был посвятить в их план Мессалину.

— Пока все не будет закончено, — сказал Вергилиан, — мы не должны появляться вместе. Поддерживать связь будем через Тарквития, преданнейшего из моих рабов. Все сообщения будем передавать только через него…

Римские игры, посвященные Юпитеру, имели уже четырехсотлетнюю историю, но настроение у римлян в начале сентября было приподнятым не из чувства преклонения перед главнейшим из богов, а в предвкушении шестнадцати праздничных дней. Праздники эти были связаны с выдачей дармовых хлеба и мяса, с театральными представлениями, травлей диких зверей, боями гладиаторов (все бесплатно), превращавшими на эти две недели миллионный город в место сплошных развлечений. Даже для беднейших из бедных, даже для рабов это было время отдыха от работы, время развлечений, развлечений и еще раз развлечений.

Для гладиаторов в Ludus magnus за веселым шумом праздничных гуляний скрывалась горькая правда: каждому, по меньшей мере, второму из них эти праздники принесут смерть. Уже три дня Вителлий знал, что ему предстоит впервые в жизни выступить на арене. Им владел страх, панический страх. Страх, отнимавший у него сон. Страх, сжимавший ему горло. Страх, от которого после еды его каждый раз тянуло на рвоту.

Слушая исполненные отчаяния вопли пьяных гладиаторов и сладострастный визг доведенных до экстаза римлянок, собравшихся за столами Вольной Вечери, Вителлий, закинув руки за голову, лежал в своей каморке, неподвижным взглядом уставившись в темноту. Он еще не знал, кто станет его противником. Лишь немногие пары составлялись заранее, остальные же определял жребий непосредственно перед началом схватки. И даже в тех случаях, когда состав пары определялся заранее, участники узнавали об этом только перед самым выходом на арену — слишком велик был риск того, что соперники, не выдержав нервного напряжения последних часов перед поединком, набросятся друг на друга еще до выхода на арену.

Кто окажется соперником? Вителлий перебирал всех, с кем ему довелось проводить учебные бои. Перед его мысленным взором проходили их характерные движения, он вспоминал, как они ведут себя перед тем, как броситься в атаку, слышал их учащенное дыхание, нервное шарканье ног. Вспоминая все свои успехи и неудачи, он начал пересчитывать их на пальцах. Во время учебных боев и тех, и других было примерно поровну. Не большие, чем противник, шансы выжить имел он и в серьезном бою.

Размышления Вителлия были прерваны, потому что кто-то, толкнув ногой, распахнул дверь его каморки. Вителлий узнал силуэт бритоголового привратника.

— С тобой хочет говорить женщина, — с довольным смешком сказал привратник и звякнул двумя монетами, зажатыми в ладони.

— Назови мне ее имя, — сказал Вителлий.

— Ты, видно, думаешь, что я знаю всех шлюх в этом городе?

— Как она выглядит?

— Чего не знаю, того не знаю. Лицо у нее было закрыто вуалью. Она дала мне два сестерция, и еще два сестерция будет стоить то, что я выпущу тебя и скажу, где она ждет.

Вителлий сунул руку под матрац, вынул кожаный кошель и бросил рабу две монеты.

— А теперь слушай, — сказал тот. — Я сейчас вернусь к воротам. Подожди немного, а потом подойди к ним. Я выпущу тебя. А ждет она тебя за храмом Нептуна.

Усыпанные объедками столы, опрокинутые кубки, распущенность танцующих, во всю глотку орущих и рыгающих гладиаторов производили на Вителлия отталкивающее впечатление. При этом, однако, он был одним из них, делил с ними их судьбу. Почему же, подумал он, ты избегаешь их общества и с презрением относишься к ним? Это ведь и твоя жизнь.

Конец ознакомительного фрагмента. Полная версия книги есть на сайте ЛитРес.