Дифференцировать тьму

- Я научилась читать в год, а к двенадцати знала наизусть все книги в нашем доме. В пять лет я перемножала в уме трёхзначные числа. Я поступила в МГУ на факультет вычислительной математики и кибернетики, набрав максимальное количество проходных баллов. Учти, что на студентов с ВМК даже ребята с физфака и мехмата смотрят, открыв рот, а я поступала на курс фундаментальной информатики, куда принимали всего-то пятнадцать человек. - Насчет мехмата я, конечно, несколько преувеличила: тамошние студиозусы всегда мнили о себе незаслуженно много... но не суть. - Мой айкью равен приблизительно ста восьмидесяти с хвостиком. Если сложить все эти факты воедино... - я пожала плечами. - Да, пожалуй, можно сказать, что я гений.

И не стала добавлять, что лишь осознание собственной исключительности весь последний год удерживало меня от того, чтобы повеситься на крюке от люстры. Этого - и того, что без меня Сашка снова запустит учёбу.

Воспоминание кольнуло сердце тоненькой иголочкой тоски.

Мне безумно, до боли хотелось его увидеть. И рассказать обо всех безумствах, которые со мной произошли - потому что я всегда всё рассказывала ему.

Почти.

- Можешь придержать слова восхищения при себе, - великодушно разрешила я.

- А... ты... - девушка облизала пересохшие губы, - ты что, уже учишься в универе? Сколько же тебе лет?

Поскольку я ожидала несколько другой реакции, то нахмурилась:

- Девятнадцать.

Криста долго смотрела на меня, птичкой склонив голову набок.

Так, будто впервые увидела.

- А я думала, тебе лет пятнадцать, - наконец глубокомысленно изрекла она. - Совсем мелкой выглядишь.

- Всё, что ты усвоила из моих слов - это факт моего поступления в универ?

- Нет, - на удивление спокойно ответила девушка, поднимаясь с кровати. Приблизившись, села напротив. - Ещё то, что ты действительно можешь вытащить нас отсюда.

Положила перед собой пергамент. Повернула чистой стороной кверху.

И, обречённо вздохнув, открутила крышку пузырька с чернилами.

- Так. Какие слова, говоришь, тебе ещё надо написать?..

 

 

Мы просидели, наверное, полночи. Криста очень скоро начала клевать носом, рискуя испачкать его в чернильнице - но я объявила отбой, лишь когда мы исписали все четыре свитка мелким шрифтом с обеих сторон; тогда я задула свечи, уже близившиеся к состоянию огарков, и мы с наслаждением заползли под одеяло.

К сожалению, только одно.

Под нами захрустела чистая, свежая простыня, едва уловимо пахнущая лилиями. Некоторое время мы с сокамерницей, ворочаясь, перетягивали одеяло на себя - пока я, махнув рукой, не выползла из-под него.

Ничего страшного, всё равно в рубашке сплю. К тому же в комнате тепло.

- Хорошие свечи у дроу, - едва слышно протянула Криста, удовлетворённо свернувшись калачиком под пуховым трофеем. - У эльфов они трещат и дымят, а эти... у них пламя такое ровное, и хватает надолго...

- Прихватим одну, как сбегать будем? Пусть эльфы выяснят, как дроу их делают.

- Ага...

Она зевнула сонным котёнком - широко, умильно, обнажив мелкие зубки - и заснула, как котёнок: мгновенно. Только что говорила со мной, а потом закрыла глаза - и звук её дыхания окрасил тонкий присвист.

Я сняла очки, положив их рядом с подушкой. Легла, закинув руки за голову. Глядя в потолок, мысленно перебрала свитки с риджийскими словами, отныне надёжно хранившиеся в моей памяти.

Закрыла глаза, чувствуя, как подкрадывается на мягких лапках долгожданный сон.

Что ж, будем надеяться, нам действительно удастся выпутаться из этой передряги. И, желательно, безболезненно.