Страница 68 из 71
***
В этот же вечер Лагд, сидя у себя в покоях, позвонил слуге. Расторопный юноша вошел и низко поклонился.
— Попроси Моав, чтобы зашла ко мне, — сказал веллар.
Человек еще раз сложился в поклоне и быстро исчез. Эльфа не заставила себя долго ждать: вскоре в коридоре послышались легкие шажки.
— А вот и я!
Лагд нежно поцеловал дочь в белый лоб и, по-отечески пригладив и без того аккуратные пряди лунных волос, сказал:
— Моави, я так рад тебя видеть. Мне нужно серьезно поговорить с тобой.
— Я слушаю тебя, отец, — с веселой улыбкой ответила она.
Лагд умолк, подбирая слова. В нем чувствовалось непривычное напряжение, как если бы ему был не по душе предстоящий разговор.
— Моави… — начал, наконец, он, — одно твое присутствие вселяет надежду в сердца эллари. Дети луны уже и сейчас называют тебя Синтарэль — Благословенная Богиней, но все же высшие силы Эллар еще закрыты для тебя. Ты ведь знаешь закон…
Он отпустил дочь и нервно прошелся по залу.
— Я знаю, тебе не по нраву эти советы… Если бы не Кровавая луна, я бы никогда не стал торопить тебя… но ты ведь сама видишь, что творится, видишь, как важны твои силы для Рас-Сильвана!
Вновь подойдя к Моав, он ласково развернул ее ладонь, на которой бледным оттиском виднелась фигура лунной птицы, называемой Инсэлл́ар, или Око Богини — знак принадлежности к высшей лунной магии.
— Да и мне будет куда спокойнее, если ее крылья, наконец, засияют светом Эллар… — добавил он, пожав руку эльфы с изображенной на ней птицей.
Моав грустно опустила глаза. Лагд продолжал:
— Ты еще так юна, да и Кравой тоже. Вдруг ваших талантов не хватит, чтобы вернуть списки? Подумай, как бы пригодились тебе твои новые силы! Времени осталось так мало — завтра ты покинешь Рас-Сильван, и кто знает, что с тобой может случиться по дороге: лучше, чтоб ты была во всеоружии. Сейчас полнолуние — хорошее время до дочерей Эллар — время сердца…
Он ласковым отеческим жестом провел пальцами по щеке дочери.
— Ты знаешь, что я имею в виду — войти в Лунный круг может только тот, чье сердце отдано навсегда; лишь тогда она примет твою душу в свой свет, как ты приняла чужие беды и радости… Поэтому, чтобы по праву стать старшей велларой нашего народа и получить благословение Ока Богини, ты должна избрать достойного из эльфов и взять его на сердце. И если мне не изменяет виденье, я знаю, кто он — ваши сердца годами бились рядом, уже почти став единым целым…
Моав хотела возразить, но князь Рас-Сильвана с улыбкой прервал ее речь.
— Да-да, я знаю — он служит солнцу, а ты скоро станешь избранной дочерью луны. Но в душе его нет ни единого изъяна — она светла, как ясный день, и чиста, как источник Эллар! Он — высокий маг эльфийского народа, ровня тебе и твоим предкам. Только глупец станет искать различия между детьми солнца и луны! Мы — ветви одного дерева, птицы из одного гнезда, и только высота полета отличает каждого из нас… Пусть он еще только лишь пробует свои силы, что-то подсказывает мне, что еще никогда в солнечном круге не было более сильного мага. Мы вправе ждать от него великих дел, и ты, Моави, сможешь помочь ему в этом. Ты знаешь, много лет назад лунная княжна соединила свое сердце с воином солнца — вместе они принесли в земли эльфов мир и покой, годы их жизни стали золотым веком нашего народа, а судьба — светлой легендой… Пришла пора снова соединить светила дня и ночи.
Эльфа виновато отвела взгляд в сторону.
— Но есть и другая легенда, — проговорила она, немного помолчав, — о дочери Эллар, навсегда покинувшей свой дом и того, кто должен был стать ее кейнаром. Ее звали Эзури…
Лагд бросил на нее тревожный взгляд.
— Да, ты права — это грустная песня… А почему ты о ней вспомнила?
— Потому что теперь это и моя история.
Моав глубоко вдохнула.
— Отец, я знаю своего кейнара, — сказала она и, на миг умолкнув, добавила, — и его жизнь прошла не в Рас-Сильване…
Опешив, князь Рас-Сильвана ненадолго замолчал.
— Что ж, если ты так решила, пусть твое сердце достанется избранному тобой эльфу…
— Он — не из эльфийского народа.
Лагд пристально посмотрел на дочь.
— Мне не дано видеть, что происходит в твоем сердце, Йонсаволь, но я прошу тебя — подумай трижды, прежде чем связывать свою жизнь с человеком, — осторожно произнес он. — Люди слабы, а их сердца злы и завистливы…
Он увидел, как эльфа дернулась, будто пытаясь отстраниться от его слов. В следующий миг ее синие глаза медленно поднялись на князя Рас-Сильвана.