Страница 63 из 71
К утру все стихло, и вода спокойна и нежна
По воле волн уже несла остатки корабля.
И окровавленной рукой за лезвие меча
Держался краантль молодой на кончике плота.
«О, дочь луны, о Совиле, залог мечты моей,
Чей образ чище и нежней самой Эллар лучей!
Прошу тебя, ты песню спой, любимая моя,
Чтоб разобраться в море волн, где милые края».
И зов его услышан был там, где шумят ручьи,
И песня нежная вела его, как свет в ночи…
Певец допел, слушатели благодарно зааплодировали — эту песню всегда хорошо принимали. Но вот краантль откинул назад золотистые волосы и снова положил пальцы на струны. На этот раз его напев был не о подвигах на морях и не о любви. Он пел балладу о далеком городе — Рас-Кайлале, пел на языке солнечных эльфов, звонком и смелом, как крик сокола. Пел о славе великого города, и о том, кто когда-нибудь придет спасти его, и каждое слово его было отчетливо и звонко, точно удар клинка:
Не вечна тьма, не вечен сон, и то, что скрыто до поры,
Явится вновь навстречу дню, пройдя незримые миры.
Наступит день, и он придет, и будет тень его светла,
И будет взор его очей — как пламя, и рука тверда;
Сияя золотом волос, разрубит цепи прежних дней
Тот, кто узреет лик Его в сияньи солнечных лучей;
Рука коснется янтаря, и золото яв́ит свой блеск
Глазам, что смотрят, не таясь, в огонь, струящийся с небес.
И солнца луч порвет туман, играя в золоте шпиля,
И сам Кайлал воздест тогда фиал заздравного вина.
Из крови прорастет цветок, и жизнь со смертью сменятся местами,
Покой и свет вернутся на восток, и смерть последняя настанет.
И звоном разольется медь, когда вернется он домой -
Тот, кто разорванную нить связал меж небом и землей.
В звенящей тишине раздавался его голос — гости Круга умолкли; притихла и Моав. Она тоже всегда охотно слушала гордые баллады о городе на востоке, чьи башни из желтого, словно солнце, камня вздымаются в небо, острыми шпилями ловя первые лучи рассвета, а со стен можно видеть море. Пламенная удаль солнечного города оживала в песнях краантль, хранивших его в своей памяти.
Задумавшись, внимал этим напевам Кравой. Давным-давно, еще совсем ребенком, он тоже видел город Солнца — стройные башни Рас-Кайлала с нанизанным на них синим небосводом навсегда пронзили его сердце. Через много лет они являлись ему во снах — бесконечные, как сияющие нити, натянутые между небом и землей. Да еще колокола — ах, какие колокола были в Золотом городе! — на центральной башне, на сторожевых вышках у ворот, на каждой, даже самой тесной площади! Каждый день в полдень они оживали, и их оглушающий, гулкий звук мчался по улицам города, врывался в каждый дом, славя солнце в пике своего света, и вместе с колокольным звоном разнося эту славу далеко за пределы города… Но не только их звук помнил Кравой: до сих пор в его сердце звучал другой звон — звон мечей, а вместе с ним — крики убиваемых эльфов, среди которых был и крик его матери — златокудрой Хаисэль. Все это было до боли живо в молодом краантль — оттого-то так и волновалось его сердце при звуке гордых песен, а их слова еще долго звучали в его душе после того, как певец умолкал!
«И солнца луч порвет туман, играя в золоте шпиля, и сам Кайлал…» — солнечный эльф вздохнул и с досадой взъерошил свои золотые волосы, тщетно стараясь скрыть волнение. «Он верит, — верит! — что когда-нибудь это произойдет, и его город оживет, и лучи солнца будут снова сиять на его золотых башнях, и звон колоколов Краана вновь разольется по бескрайним равнинам!..»
***
Но молодость не умеет долго грустить. После полуночи песни умолкли, и старшие эльфы покинули круг. Словно сбросив неудобные парадные одежды, юные дети луны и солнца сразу почувствовали себя намного свободнее. Все громче звучал заливистый смех, все чаще сыпались шутки, молодые воины хвастались успехами в учениях, кто-то присматривался к будущим кейнарам, в задних рядах раздавались звуки поцелуев. Больше всех веселилась Моав. Она звонко смеялась, шутила, слушала последние городские новости. Словно и не было долгих лет разлуки. Так же, как и раньше, она сидела у огня рядом с Кравоем, то и дело отворачиваясь от едкого дыма, шедшего в их сторону.