Страница 44 из 71
— Ну, в чем-то ты, конечно, права. Человечьи жены и впрямь покладисты, их тела мягкие и теплые. А ведь без этого никак, особенно сейчас — по весне все звери бесятся.
— Наверное, у каждого хэура в любом селе есть целый выводок симпатичных пятнистых котят, — насмешливо предположила эльфа.
Сигарт взглянул на нее так, словно она была малым дитем.
— И где же это ты видела, чтобы люди со зверьем скрещивались, а?
Она потупилась.
— То-то и оно, — упрекнул хэур. — Чего тогда глупости говоришь?
Увидев, как бледные щеки эльфы залились краской, он смягчился. В конце концов, она совсем девчонка… Найдя, наконец, соль, Сигарт приправил дичь и водрузил вертел над костром:
— Ну ладно тебе — теперь будешь знать. Хэуры заводят потомство лишь с себе подобными. Впрочем, как и все звери. Ну а людские жены — это так, дурь согнать… Должен заметить, очень даже удобно, особенно для тех, у кого холодное сердце.
— Ну да, я и забыла…— смущенно пробормотала Моав.
— Рыси ведь не знают, что такое любовь и все такое прочее, — будто отвечая на немой вопрос, продолжил Сигарт. — На вид мы почти как эльфы, но на деле мы — звери, а звери не умеют любить. В Серой цитадели говорят: «Щит прикрывает сердце рыси, сердце защищает душу, а душа держит жизнь хэура». Так что все эти сердечные нежности нам ни к чему. Любая привязанность стала бы трещиной в воле хэура, изъяном в его защите. Вот так вот, о прекрасная остроухая дочь луны…
Моав состроила недовольную мину и с раздражением заявила:
— Это ваше сердце — изъян в вашей защите. Вы сами себя обкрадываете: никто не может дать силы большей, чем Эллар!
Хэур поморщился. Ссориться не хотелось, но и смолчать было нельзя.
— Ну да, вот только странно, почему же тогда новый Хэур-Тал появился не в Рас-Сильване, а в Сиэлл-Ахэль? — саркастически бросил он.
Эльфа вскинула тонкие брови. У нее был просто уникальный дар превращать любую беседу в спор.
— А что, разве он уже явился? — насмешливо спросила она. — Это у вас в Цитадели так говорят?
— Гастар — тот, о ком говорит пророчество, — твердо заявил Сигарт. — Он — новый Хэур-Тал, это знают все по обе стороны гор!
— Вот уж никогда не думала, что горы стоят прямо посреди Сиэлл-Ахэль, — фыркнула эльфа. — Свет Эллар освещает сердце вернувшегося Иннариса, а сердце вашего Гастара холодно, как кусок льда. Полночная Молния никогда не откроется в его руке — она будет лишь бесполезным куском металла!
Сигарт отвлекся от приготовления обеда. Его интересовало все, что касалось Нар-Исталя и нового Хэур-Тала, а Моав явно знала об этом больше, чем он…
— Как вы не понимаете! — кипятилась она. — Иннарис был великим воином не потому, что умел лучше других махать мечом или был сильнее других! Просто он был ближе других к сиянию Эллар — оно давало ему силы для сражений!
— Но ведь после того, как он стал хэуром, он потерял свою эльфийскую сущность, — возразил Сигарт.
— Да, потерял, но в отличие от вашего Гастара, он помнил о том, кто привел его к победам. Когда же он совсем отвернулся от света богини, Нар-Исталь утратил силу, а слава Иннариса пошла на убыль. Чувствуя скорую смерть, он спрятал Полночную Молнию, надеясь, что через много лет придет тот, кто сможет вновь заслужить милость богини, восстановив порванную связь. Тот, кто вспомнит, что когда-то был эльфом, что умел любить и плакать! Тот, чье сердце сможет открыться для света Эллар!
— Невозможно! Это — против природы хэуров!
— Что ж, значит, Гастару придется пойти против своей природы, — отчеканила эльфа. — Или прекратить охотиться за Нар-Исталем.
В ее словах слышался совершенно отчетливый гнев — складывалось впечатление, будто Гастар лично обидел ее.
— Гастар никогда не отступится! — продолжал настаивать Сигарт. — Если это необходимо для победы, он вывернет душу наизнанку!
— Пусть выворачивает, все равно ему далеко до эльфийских магов.
— А если он убьет своего авлахара? Может, тогда богиня снизойдет до него? Как-никак в нем будет душа эльфа…
— Пусть попробует! — с неожиданным вызовом произнесла Моав. — Как бы у него самого ненароком не отобрали душу.
Сигарт громко фыркнул — чтобы новый Хэур-Тал не смог одолеть какого-то остроухого! Внезапная мысль мелькнула в его мозгу.
— Может, ты еще знаешь, кто именно собирается это сделать? — осторожно поинтересовался он.
Моав бросила на него гордый бесстрашный взгляд. — Сигарт еще не видел ее такой! Мокрые волосы потемневшими прядями спадали вдоль лица, бледные губки злобно поджаты — маленькая отважная крошка!