Страница 34 из 71
Вечером Моав окрепла настолько, что смогла выйти погулять. В непривычном безветрии воздух казался особенно душистым — пьянящее дыхание весны чувствовалось в каждом движении, аромат влажной земли был полон тайного ожидания. На постоялый двор эльфа вернулась спокойной и умиротворенной. Единственное, что немного волновало ее — долгое отсутствие Сигарта: уже полночь, а он все не появлялся. Подождав немного, Моав легла спать в одиночестве. Она все ворочалась в теплой постели, как до нее донесся странный звук, будто совсем рядом вздохнули. Она замерла и прислушалась — звук шел из-за стены, смежной с каморкой хозяйки… Затаив дыхание, эльфа встала с постели и на цыпочках подкралась вплотную к стене — звук повторился, на этот раз немного громче. Теперь в нем можно было разобрать странный тихий смех, похожий на воркование лесного голубя, и обрывки торопливых слов. Бледные щеки Моав вспыхнули — вслед за этими звуками из-за стены послышалось знакомое рычащее дыхание хэура. Эльфа тихо вернулась в постель и накрылась с головой. Но вдруг рывком села на кровати, злобно отбросив одеяло: бледное лицо пылало, плечи судорожно вздымались, бескровные губы дрожали. По-детски всхлипнув, Моав повалилась лицом в подушку и зарыдала…
Утром ее разбудил бодрый голос Сигарта, безжалостно распахнувшего ставни:
— Подъем! Солнце уже высоко, завтрак подан, погода — лучше не бывает!
Щурясь от яркого света, Моав приподнялась на кровати. Их взгляды с хэуром встретились — она поспешно отвела глаза. К счастью, Сигарт не заметил странного поведения, а если и заметил, то не придал значения… Когда она вышла на завтрак, он сидел за столом, уплетая за четверых; вокруг него порхала разрумянившаяся хозяйка, то и дело подкладывая добавку.
Несмотря на увещевания хэура, Моав ела очень мало.
Наспех проглотив кружку молока, она поднялась из-за стола и твердо произнесла:
— Пора! — причем определить, к кому именно она обращалась, было невозможно.
— Ну пора — так пора… — согласился Сигарт, вытирая об себя руки и подбирая вещи с лавки.
Хозяйка выразительно вздохнула и поспешно сунула в сумку хэуру завернутую в ткань жареную курицу. И еще что-то голубое — в карман куртки. Проводив постояльцев, она долго смотрела на дверь, затем еще раз вздохнула и, мечтательно и молодо улыбнувшись, отправилась мыть посуду.