Страница 6 из 40
Итак? Итак, специалисты решили, что неандертальцев убили не ориньякцы. Не Гомо сапиенс. Неандертштьцев убили холода. Более того — те же холода едва не убили самих ориньякцев. Во всяком случае, они вытеснили их на самые южные окраины Европы и свели их общую численность досчитанных единиц. Судьбу европейских Гомо сапиенс решила счастливая случайность. Если бы не она, то 20 тысяч лет назад Европа бы обезлюдела. Кто знает, каким бы путем пошла тогда история. Может быть, Платон был бы косоглазым, а Эйнштейн — монголовидным. Однако расскажем лучше по порядку.
Реконструкция внешнего облика древнего предка современного человека, жившего около миллионе лет назад
Слева: реконструкции черепов взрослых мужчин, справа - детских черепов. Крайние, слева и справа - черепа сапиенсов. Внутренние - неандертальцев
Череп ребенка «из Лапедо» (Португалия) возрастом в 24 500 лет. Он вызвал бурные дискуссии среди антропологов, но в конце концов был признан черепом сапиенса
Сводные карты, составленные на этой научной «встрече в верхах» на основании всех собранных данных и представленных моделей, позволили ученым увидеть, как менялся из тысячелетия в тысячелетие климат тогдашней Европы, где тогда располагались ледники и где оставались еще клочки зеленых лугов и пастбищ, куда и когда мигрировали неандертальцы и кроманьонцы, какими орудиями они располагали, сколько добычи добывали и в какой степени выживали.
Карты показали, что период между двумя датами — 70 тысяч и 20 тысяч лет тому назад — отличался крайней неустойчивостью климата. Жуткие морозы сменялись временными потеплениями, средние температуры года могли измениться на несколько градусов в течение одного десятилетия. Найденные археологами остатки растений и животных той эпохи рассказывают драматическую историю постепенной гибели европейской фауны и флоры под воздействием этих холодов. По мере их усиления и вызванного ими обледенения неандертальцы постепенно отступали все дальше на юг, к Альпам и Пиренеям, а первые племена европейских Гомо сапиенс были оттеснены в нынешнюю Южную Францию и на берега Черного моря. Это единственные места, где найдены стоянки первобытных людей того времени, и стоянки эти показывают, что численность выживших Гомо сапиенс была совершенно ничтожной.
Здесь, на самом юге Европы, еще сохранялась тогда зелень и еще бродили стада оленей и бизонов, но их численность сокращалась тоже, и уцелевшие Гомо сапиенс жестоко конкурировали с неандертальцами за эти скудные ресурсы. Так что погибали и те, и другие, и наука бы гадала сейчас не об одной только судьбе неандертальцев, но и о судьбе первых европейских Гомо сапиенс тоже, когда бы не упомянутая счастливая случайность. Она состояла в том, что примерно в ту же пору, 29-30 тысяч лет назад (так говорят — и убедительно говорят—сводные карты), в Юго-Восточную Европу хлынула новая волна «переселенцев» из Восточной Африки — племена культуры «граветт».
Это было следующее поколение возникших в Восточной Африке Гомо сапиенс — поколение, успевшее уже на старой родине создать (придумать, изобрести) новые типы орудий труда и охоты. В частности, граветьянцы изобрели дротики и рыболовные сети — умные орудия, неизмеримо расширявшие возможности охоты. Кроме того, их женщины уже овладели искусством сшивать шкуры и шить одежды из отдельных нитей. У них существовало более четкое и эффективное разделение труда. Все это вместе давало им огромные преимущества и прежде всего — возможность переносить довольно сильные холода. Граветьянцы влили новую, свежую кровь в жилы своих уцелевших собратьев — европейских Гомо сапиенс, но они не могли, даже если бы хотели, ничем помочь неандертальцам: у них были разные гены.
Холода в Европе продолжались еще 5—10 тысяч лет, достаточно долго, чтобы прикончить всех неандертальцев. Последние найденные археологами окаменелые их останки относятся к эпохе, которая закончилась 28 тысяч лет назад, то есть в самый разгар европейской ледниковой ночи. Неандертальцам не суждено было увидеть зарю новой, более теплой эпохи — той, что, к нашему счастью, продолжается еще и сейчас. Объединение «старых» и «новых» сапиенсов вывело их на путь, который вел к настоящей антропологической революции — той, которую мы сегодня называем «неолитической» и которая создала человеческую цивилизацию.
Главная тема
Небо в планетах
Последнее десятилетие минувшего века стало временем повышенного интереса к планетам Солнечной системы и других звездных систем, что привело к выдающимся достижениям в их исследовании. Космические аппараты были успешно отправлены ко многим солнечным планетам и даже к кометам и астероидам; за пределами нашей системы обнаружены свыше ста «экзопланет» того же типа, что газовые гиганты Юпитер и Сатурн, а на одной из них удалось заметить атмосферу. Планетарная астрономия, в особенности после недавней удачной высадки автоматов на Марс и вероятного открытия десятой планеты Солнечной системы, привлекла к себе пристальное внимание. Настолько, что отодвинула на второй план не иссякающий лоток известий об уникальных исследованиях звезд, галактик, да и Вселенной в целом. Но не стоит забывать: изучение космоса идет столь широким фронтом, что порой нельзя отделить друг от друга объекты наших наблюдений. К примеру, именно релятивистская астрофизика, занимающаяся нейтронными звездами и черными дырами, привела к первым результатам в обнаружении в несолнечных планет, которые и были открыты вблизи пульсаров — сильно намагниченных нейтронных звезд.
Поэтому наш разговор о сегодняшнем состоянии дел во все раздвигающем свои границы «планетном королевстве», о массированной атаке человечества на космос не сможет обойти и сопредельные астрономические сюжеты. Один из них, несомненно, мотивирующий наши устремления, — это поиски жизни во Вселенной. Однако развить его мы обещаем несколько позже — в ближайших номерах журнала.
Египет
Михаил Вартбург
Загадки внесолнечных планет
Долгое время в науке господствовал взгляд, что планеты — очень редкое явление в космосе. Такой взгляд навязывала, например, теория происхождения планет английского астронома Джинса. По Джинсу, планеты Солнечной системы образовались из струи вещества, вырванной из Солнца случайно проходившей поблизости звездой. Струя эта была тоньше в начале, толще посредине и заканчивалась опять утоньшением, что объясняло, почему самые близкие и самые далекие солнечные планеты малы по массе и размеру, а центральные — это газовые гиганты. Сближение звезд — ситуация не только случайная, но и крайне редкая (во всяком случае, в наших регионах Млечного Пути), и поэтому образование планет, по теории Джинса, тоже оказывалось крайне редким событием. И действительно, вплоть до 1992 года ничто не указывало, что какие-либо другие звезды обладают такими же планетными семьями, как наше Солнце. Можно лишь удивляться стойкому оптимизму энтузиастов 5ЕТ1, которые и в этих обстоятельствах продолжали твердить, что внесолнечные планеты существуют.
Ситуация изменилась, когда в 1992 году Алекс Волчан обнаружил одну или несколько планет вблизи одного из пульсаров. Пульсар слегка менял свое положение, видимо, в результате гравитационного воздействия одного или нескольких невидимых объектов. Параметры колебаний позволили Волчану определить совокупную массу этих объектов, которая оказалась много меньше звездных масс, но зато в пределах масс одной очень крупной планеты или нескольких поменьше.