Страница 5 из 35
Три беглых олигарха - Березовский, ‘ Гусинский и Невзлин молили о ту пору каждый своего бога, чтобы стал Михаил Касьянов президентом России вместо клятого Путина. Было бы их четыре «тарабарских короля», но Ходорковского закрыли в Матросской Тишине, так что на одного, молящего стало меньше, и это хорошо, поскольку каждый из них видел Касьянова своим карманным президентом.
И вдруг обнаружилось, что расстегнут еще один карман, принадлежавший оседлому олигарху Михаилу Фридману - неприлично оплывшему 42-летнему главе попукриминального консорциума «Альфа-груп» и вице-президенту Российского еврейского конгресса. Следовало думать, что заслуги Кошкодава перед Касьяновым имелись весомые, а иначе с чего бы сложилось то, что сложилось, породив громкую сенсацию 2005 года. Да, это была сенсация, закономерно перетекшая в скандальное уголовное дело по факту незаконного приобретения элитных дачных комплексов «Сосновка-1» и «Сосновка-3», являвшихся со времен Брежнева загородными резиденциями членов Политбюро.
Премьер Касьянов, «заторчавший на выходе», уже знал, что ему придется оставить госдачу «Сосновка-4», и нацелился завладеть «Сосновкой» под номером один, которая еще лучше, к тому же ближе к реке, но не представлял себе, как это сделать. Кошкодав придумал дивную комбинацию, премьер Касьянов двумя росчерками пера запустил ее в действие. В результате ему досталась вожделенная «Сосновка-1», а, Мишка довольствовался «Сосновкой-3», где некогда тихо дряхлел генсек Черненко.
Хиня, тормозивший написание статьи, понимал, что серьезные люди свернут башку, автору, который обнародует подробности «дачной аферы» премьера. И сделалось джокеру настолько некомфортно, что стали сниться испуги - с пупырышками и в пухе. «Я знаю, чем пахнет страх, - писал самому себе. - Он пахнет масляной краской, которой покрыты стены изолятора, жидким супом психиатрических клиник, дешевым табаком, и удушливым потом. Знаю и то, какого цвета бывает страх. Стоит мне закрыть глаза, и черно-коричневая масса обволакивает мое сознание...»
На фоне испугов голубая книжица с изображением ритуального семисвечника и надписью на иврите выглядела путеводным васильком Шагала. Она бы стала таковой, если бы не этот кретин Хруцкий, славивший победу российского депутата с израильским паспортом в кармане. Над кем победа, если с Хиней никто не воевал? Его просто прослушивали, как терапевт прослушивает через фонендоскоп течение болезни пациента в институте имени профессора Ганнушкина. Именно там Хине был задан тестовый вопрос, какого цвета, на его взгляд, бывает страх.
Теперь он ответ знал. Чем и причинил Касьянову непоправимую пользу.
Едва Генпрокуратура заявила о возбуждении уголовного дела, как слабонервная либеральная общественность принялась обвинять Кремль в очередном политическом заказе. Касьянов только заикнулся о своем возможном участии в президентских выборах, и тут же против него сфабриковали дело. Упрятали за решетку одного светоча демократии и вот нацелились на другого. В истерике бились недолго. На всю страну грянул громовый голос Владимира Колесникова: «Прекратите воровать, и не будет никакой политики!» Те, кому адресовались эти слова, услышали. Даже Невзлин в Вашингтоне услышал. И потускнел, сделавшись похожим на ободранного скунса, которым только что вымыли полы в Сенате.
А в другом месте, и при незначительном скоплении иной публики Кошкодав, явно струхнувший, но не утративший природного хамства, комментировал свою позицию по отношению к Аскету, лишившемуся видов на Кремль: «Я предпочитаю вести с государством мирное сосуществование и готов его поддержать в борьбе с коррупцией. А Касьянов - ну это еще тог козел! Как почуял сквознячок с Дмитровки, так сразу и смылся. С женой и дочкой. Я же, как видите, весь тут, перед вами...»
На него смотрели и видели: да, весь он туг. Нетоварность общего вида резала глаз. Но ему было наплевать, как он выглядит. В том, что «Сосновку-3» у него отнимут, винил одного Касьянова, хотя и не вдавался в подробности. Он понимал, что неинтересен прокуратуре. Ей нужен Касьянов, и следователи достанут этого зажравшегося Аскета. Весь ужас заключался в том, что Фридман может автоматом попасть под раздачу, чтобы продвинутая общественность не подумала о политической направленности «дачного дела», хотя она все равно будет думать о политике. Ну, а если шьется групповой сговор, то и статью для фигурантов подыщут потяжелее.
У него деликатно поинтересовались, где сейчас Касьянов. В Монако его нет. «Откуда я знаю, где этот козел?! - вскипел Кошкодав. - Может, в Альпах, а может, в Словении - там тоже горнолыжный курорт и собственная вилла. У него везде свои виллы, в Австрии тоже. Как будто можно оттягиваться сразу в трех местах. Аскет! Свет еще не видал таких аскетов. На одной только продаже Абрамовичу «Славнефти» отымел триста миллионов баксов. А распределение квот на вылов камчатского краба? Магаданский губернатор Цветков давно отбыл на тот свет досматривать золотые сны, а в сторону Касьянова по сей день катят проценты с оговоренного профита. Не мое, конечно, дело, но надо грамотно разруливать сложившуюся ситуацию, чтобы не было разночтений, вы меня понимаете?..»
На следующий день Колесников заверил прессу, что много Касьянову не дадут - лет пять, не больше. Газеты фразу не напечатали, объяснив ажиотаж вокруг экс-премьера каникулярным отсутствием более значимых событий, чем рухнувшая карьера протеже Кондолизы Райс. Вот побегает Саша Хинштейн по опустевшим коридорам Генпрокуратуры на Дмитровке, и все на этом завершится. Хиня действительно побегал, но статью так и не написал. После публичного заявления Колесникова надобность в ней отпала. Заодно отпала надобность и в самом Хине.
Так и получилось, что после смутного «дачного дела» он незаметно превратился из потребителя конфиденциальной информации в ее поставщика. Вот расшифровка телефонного разговора Хинштейна с куратором от ФСБ (производится набор номера 224-49-17, идет запись сообщения о некоем Андрее Черкизове, подозреваемом в организации теракта, формат записи сокращен).
Куратор: - Я только что вошел, зашиваюсь с утра. Все этот несостоявшийся взрыв.
Хинштейн: - У памятника? На вас повесили?
Куратор: - Отчасти. Ну, что удалось выяснить?
Хинштейн: - Значит, так. Он 54-го года рождения. По паспорту - Семенов, но это псевдоним, Анатолий Евгеньевич. Там вообще смешная история...
Куратор: - А Черкизов - отцовская фамилия?
Хинштейн: - В том-то и дело, что нет. У отца какая-то еврейская фамилия, позже узнаю. Черкизов некоторое время работал секретарем у писателя Юлиана Семенова. Когда их познакомили, Юлиан сказал, что двух Семеновых не должно быть, и спросил: «Ты где живешь? В Черкизово? Будешь Черкизовым». Потом этот торчок украл у Юлиана пару ценных картин. Выгнали. Работал на «Эхе Москвы». На НТВ вел дурацкую программу «Час быка», ее закрыли. Подвизался на радио. Позиционирует себя либералом и крутым борцом с путинским режимом. На деле же - хронический алкоголик, способный на любую провокацию, лишь бы наливали. Девиз у него такой: «Пора шевелить рогами!» Его не сажать, по-другому надо решать вопрос, иначе тут же причислят к лику «узников совести».
«Час быка» пробил неожиданно для самого быка. Отовсюду изгнанный за пьянство «борец с режимом» навсегда перестал шевелить рогами вследствие острого сердечного приступа. А Хиня улетел отдыхать в Прагу.
27-29 ноября 2015 года
ГЛАВА СТО ПЯТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ
Чужая душа не потому потемки, что недоступна взору, а потому, что порой и свою не всегда поймешь. И тут наступает психологический разрыв между реальным и воображаемым. Рождается глупость - естественная вещь для того, кто ее совершает, но не для тех, кто ощущает ее последствия на себе.