Страница 33 из 35
- Большая ошибка, Джон, - сказал Госс.
- Возможно, но твоя оценка не изменит моего решения.
- Я не о том. Большая ошибка, что ты обсуждаешь со своими сотрудниками то, что не подлежит обсуждению даже в Овальном кабинете. Вот и сейчас ты говоришь со мной, а у тебя там наверняка не одна пара лишних ушей.
- Послушай, Порт...
- Подожди, дай досказать. Как ты думаешь, почему тебя, карьерного дипломата, бывшего посла в Гондурасе, Ираке, в ООН, поставили над всеми разведками США? Ты же прекрасно понимаешь, что в профессиональном плане от тебя нет никакого проку. Значит, должен догадаться и обо всем остальном. Ты, Джон, отвлекающий момент, ширма, дымовая завеса на случай кризисной ситуации. Поэтому тебе необходимо уяснить следующее. Совсем не обязательно бежать к президенту с каждой бумажкой, найденной в мусорном контейнере. Президент не только в курсе всех деталей операции, он ее инициатор. Тебе случайно приплыло в руки то, во что не посвящен даже вице-президент. Но если ты войдешь с этим к Бушу как глава Национальной разведки, то выйдешь от него уже никем. «
- При таком подходе к делу, какой вы продемонстрировали с вашей дурацкой «коброй», террористы никогда не переведутся.
- Вот именно, Джон! Ты уже почти догадался. Это ключевой момент. Мы не заинтересованы в том, чтобы они перевелись, потому что терроризм является необходимым звеном в становлении новой мировой идеологии. Вспомни, с Аль-Каиды, нами созданной, началось в Афганистане крушение СССР. Крепись, Джон. Изучай теорию кризисов. Желаю удачи!..
Негропонте поднял невидящие глаза на Макфарлайна. Тот терпеливо ждал. Чего?
- Меморандум, сэр... - напомнил Макфарлайн.
- Никаких меморандумов! Выбрось из головы, забудь! Нас с тобой посадили на место, которого нет. Что, непонятно? Мне тоже, Чарли, мне тоже...
10-12 февраля 2016 года
ГЛАВА СТО ШЕСТЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТАЯ
Когда в сентябре 2004 года Портер Госс стал директором ЦРУ, о нем заговорили как о человеке, коему суждено поднять могущество Лэнгли на новую историческую высоту. Иными словами, вытащить центральную разведку Соединенных Штатов из той помойки, куда она угодила при Джоне Дейче и Джордже Тенете.
«Капитолийский Холмс», «Царь разведки» - таких лестных титулов удостоился Портер Госс, и был он полон решимости оправдать авансированную ему честь. Предполагалось, что именно он вскоре займет пост руководителя Национальной службы разведки, созданной по инициативе Конгресса с целью объединить все спецслужбы страны, включая ЦРУ и ФБР, в одних надежных руках.
Оказалось, это не его руки. Президент Буш решил не складывать все яйца в ту же корзину, подсунутую проворным Диком Чейни, который мечтал хоть под занавес карьеры стать хозяином Белого дома. 18 мая 2005 года в Вашингтоне был приведен к присяге первый директор Национальной разведки США дипломат Джон Негропонте. Портер Госс учился с ним на одном курсе Йельского университета, нормально к нему относился, но вовсе не собирался делиться лаврами «Царя разведки».
Негропонте он считал декоративной фигурой и подходящей жертвой на случай кризисной ситуации, вполне могущей возникнуть в разгар «карикатурной войны» в Европе. Но произошло то, что предвидел Негропонте и совсем не ожидал Портер Госс. Пламенная кобра укусила того, кто ее разбудил. Не пророка Мухаммеда, спустившегося с небес на землю с бомбой, чтобы покарать датских богохульников, но самого директора ЦРУ, разрабатывавшего уникальную операцию «Удар кобры».
Карикатуры на пророка утратили актуальность, но война никуда не делась - продолжилась уже в новом качестве, чему способствовало методично и тупо раскручиваемое британскими спецслужбами «дело Литвиненко». Беглый подполковник ФСБ публично обвинял Кремль и свою бывшую контору во всех смертных грехах, а подвизавшийся «шестеркой» у МИ-6 известный провокатор Алекс Гольдфарб подстрекал к острым и злым нападкам на Путина, который якобы уже дал поручение ФСБ ликвидировать перебежчика.
И Литвиненко, бегая по злачным местам Лондона, потрясал капсулой с радиоактивным изотопом «полоний-210», как обезьяна гранатом: «Путин хочет убить меня, но скоро настанет конец самому Путину!»
В НАТО назвали этот спектакль «гибридной войной». Одноклеточные паразиты пытались опорочить мирового политического лидера, и никто в Америке не сказал, что амебам пора делиться. Более того, Портер Госс категорически возражал против бездарного фарса британских спецслужб и был уверен, что очень скоро Литвиненко убьют, ибо фарс просто обязан обернуться трагедией, чтобы затем снова стать фарсом.
Сенатор Джон Маккейн, заходясь поросячьим визгом, требовал, чтобы Литвиненко пригласили в США для выступления в Конгрессе, полагая перехватить у Британии инициативу в гибридной войне против России. Если же с приглашением возникнут какие-то сложности, пусть ЦРУ заманит Литвиненко в любую другую страну, а уж оттуда доставит его в Штаты. Однако Портер Госс наотрез отказался «подбирать объедки» со стола МИ-6, и участь его была предрешена.
4 мая 2006 года новый руководитель аппарата Белого дома Джошуа Болтен позвонил Госсу и по-хамски посоветовал ему «сматывать удочки». Наутро последовал еще один звонок Болтена: «Слушай, парень, ты, должно быть, не понял, что от тебя требуется заявление об отставке. Собирай вещички и уматывай из Лэнгли навсегда!»
Потрясенный, униженный «Царь разведки» понял, что проиграл все - репутацию, карьеру, судьбу, а возможно, и жизнь.
Если американское телевидение не сообщает о каком-либо событии, значит, его и не было. Из этого следует, что две с половиной тысячи погибших и 16 тысяч искалеченных солдат за три года войны в Ираке здравствуют и доныне, испытывая отвращение от жизни и к ней безумную любовь.
Новости каждого дня - это те, которых не найти в газетах и не увидеть в телевизоре. Стайная стихия мусульманской озлобленности кипела весь февраль 2006 года. В Пакистане, Нигерии, Ливии, Индонезии густо лилась кровь и горели храмы «неверных», оскорбивших пророка. «Карикатурная война» продолжалась на новом витке общечеловеческого маразма, но в Америке об этом говорить перестали.
Ливийский лидер Муаммар Каддафи отправил в отставку своего министра внутренних дел за отданный им приказ стрелять по толпе погромщиков, атаковавших итальянское консульство в Бенгази. Сильвио Берлускони тоже уволил министра по делам реформ, который появился на телевидении в футболке с карикатурным изображением пророка Мухаммеда из датской газеты «Юлландс-Постен», заявив, что это «знак протеста против неуважения мусульманами западных ценностей».
Выходка итальянского министра стоила в тот день жизни двадцати пяти христианам, на следующий - еще пятнадцати, но американцам ничего об этом не рассказывали. Кратким текстом промелькнуло сообщение, что Евросоюз принес извинения мусульманскому миру за оскорбительные карикатуры и осудил агрессивное использование свободы печати, каковая не может быть безграничной.
Ну, стало быть, ничего существенного не произошло. Вообще ничего. Можно смеяться, стараясь не подавиться гамбургером, а что крошки летят в сторону телеэкрана, это ничего, тебя поймут, тут все такие. Майкл Уайтхед смеялся и брызгал крошками в сторону телевизора, хотя, на взгляд Джоан Салливан, ничего смешного не было в фильме, который они собрались посмотреть вместе, чего не делали почти месяц, разобщенные гнетущей недосказанностью в их отношениях.
Сюжетные линии картины были обманчиво просты, психологически глубоки, а Майкл Уайтхед - обыденно пьян. Он теперь напивался почти каждый день, и Грейс не знала, что делать с мужем. Отсюда и возникла мысль вернуться к совместным пятничным вечерам, чтобы Джоан взглянула на Майкла со стороны - может, чего посоветует, поняв, какая кобра его укусила.