Страница 81 из 104
– Так это Вы у нас человеконенавистница? – Прозвучало спустя полчаса за моей спиной. Я не обернулась. Женщина уселась на высокий стул рядом и помахала бармену.
Была она не настолько молода, чтобы носить огромные серьги. Да и костюм, украшенный леопардовым принтом, был слишком кричащим и броским. Вместе с тем, женщина держалась так уверенно, словно ей принадлежал и этот бар, и город, и весь мир в придачу. Она улыбнулась бармену, наливающему ей виски. Она улыбалась ему и всем, кто был вокруг, и такая улыбка заставила пожилого мужчину внезапно расправить плечи и выглядеть моложе на тридцать лет.
– Нельзя так ненавидеть людей, особенно, когда они страдают, – покачала головой женщина, поворачиваясь ко мне. У нее были зеленые с желтым глаза, уходящие к вискам. Я не могла понять, осуждает она меня или просто хочет высказать своё мнение, поэтому молча отпила свой виски.
– Нельзя их ненавидеть потому, что тогда опускаешься до их уровня, – женщина наклонила ко мне голову совсем близко, так, что её глаза практически были рядом с моими. На дне зелено–желтых омутов плескался смех.
– Я не ненавижу кого–либо вообще, – вежливо отозвалась я.
– Неправда, – женщина выпрямилась, покачивая одной рукой свой стакан. Длинные ногти второй постукивали по поверхности стойки. – У Вас на лице написано, что вы ненавидите весь мир и в первую очередь – саму себя. Люди убегают от своих проблем в тишину лишь в двух случаях, когда они стары душой и смогли выбрать спокойствие, как лучшее, что может дать этот мир. Ну, или же если они столкнулись с чем–то настолько потрясшим их привычную жизнь, что нужно время понять и принять всё.
С детства я терпеть не могла слушать советы и наставления. Мне казалось, что всё нужно понять и определить самостоятельно, не полагаясь на чужую голову. Но сейчас я не могла не согласиться с правотой слов соседки по барной стойке. Пепельные волосы, уложенные в ворох кудряшек, не дрогнули, когда женщина резко покачала головой.
– Виновата, не представилась. Самар. Я живу тут уже больше десяти лет, и поэтому конечно в курсе всех сплетен и новостей.
– Ивана.
– Очаровательное имя, – улыбнулась Самар, – так вот, поверьте мне – каждый раз, когда я вижу обиженное животное, я готова выпустить кишки тому, кто это сделал. Я не ненавижу людей, я просто считаю, что в большинстве своем все мы – мусор, скот, живущий только для себя. Ну, саму себя я считаю такой же скотиной, что уж душой кривить.
Самар засмеялась над собственными словами, и я не смогла не улыбнуться вслед за ней.
– Позвольте мне дать Вам один совет, Ивана, – перестав смеяться, произнесла Самар, – когда Вы, наконец, сможете поставить все на свои места, не раздумывайте и уезжайте. Уезжайте и делайте то, что хотите сделать, но не можете сейчас признать. Быть правой – не всегда нужно, иногда правда превращается в жернов на шее, хороший и отлично топящий тебя на дне омута.
Было что–то в ней от кошачьих, и немигающие раскосые глаза, смотревшие прямо мне в лицо, лишь усиливали это сходство. Я покачала головой.
– Не все так просто.
– Всё в этом мире просто, – Самар обратила внимание на свой полупустой стакан и недовольно вздохнула. Помахала бармену, подзывая его к себе, – Самую большую тень отбрасывают очень маленькие камни, Ивана, так что надо просто сначала увидеть то, что есть. А не то, что кажется.
Я смотрела, как эта странная женщина улыбается бармену. Затем обратила внимание, как присутствующие в баре мужчины оглядываются на Самар, явно пытаясь выглядеть лучше и моложе, чем они были на самом деле.
Самар довольно жмурясь отпила новую порцию виски. Она действительно получала удовольствие от всего, не заботясь о косых взглядах женской половины присутствующих. Надо было быть достаточно сильной и независимой, чтобы иметь роскошь плевать на мнение остальных. Я покачала свой стакан, наблюдая, как тусклый свет преломляется в жидкости на дне.
– Хороший виски, – подмигнула мне Самар.
Затем похлопала меня по плечу и ушла, оставив после себя пряный аромат сандала, корицы и уверенности.
***
Звонок разбудил меня ровно в три часа ночи. Моргая и щурясь, чтобы разобрать сливающиеся в одно пятно цифры, я подтянула телефон к уху. Этот голос был мне не знаком, но по тону было ясно, что его владельцу много лет.
– Я говорю с Иваной ?
– Да, – я скосила глаза на циферблат небольших электронных часов возле кровати.
– Простите, вероятно, я не рассчитал разницу в часовых поясах, – я могла даже представить себе говорившего. Невысокий пожилой мужчина, из тех, кто занимается антиквариатом или же живет за городом, разводя цветы. – Мне просто очень нужно было связаться с Вами.
– Вы от Нины? – Я могла предположить, что у сестры какие–то проблемы, и не смотря на то, что она дважды пыталась меня прикончить, всё же Нина решила опять напомнить о себе.
– Нет, – разуверил меня мой собеседник, – но я думаю, что всё же Вы знаете нашего общего знакомого.
Маленькие камни. Большая тень. Большая тень – это обман зрения.
– Полагаю, что Вы сейчас повесите трубку.
Он почти угадал, первым моим побуждением было закончить разговор. Вопреки извращенному желанию спросить – как, почему, где и что, поскуливавшему где–то глубоко внутри. Приняв моё молчание за согласие, старик продолжил: