Страница 72 из 104
Он выглядел и в правду расстроенным, словно я задела его и заставила снять маску вежливого и самодовольного спокойствия. В ответ я покачала головой и налила себе в чашку чай. Несколько глотков, и горячее, обжигающее нутро ощущение разлилось по всему телу. Я вновь ощутила себя человеком.
– Хорошо, – я отставила чашку в сторону, – теперь ты можешь рассказать, я полагаю.
Гаспар отодвинул стул, предлагая мне сесть. Затем прошелся вдоль стены, на секунду выглянул в окно. Интересно, где сейчас находится Тагамуто со своими людьми ? Засекли ли они происходящее у меня дома?
– Это не совсем то, что ты хотела узнать. Но оно так же касается тебя, – Гаспар словно колебался, произнося всё это, но видя выражение моего лица, продолжил, – Поджог в твоем доме.
– И как это связанно с моей сестрой?
Гаспар недовольно оглянулся, заставляя меня взглядом замолчать и не перебивать его.
– Один человек, которые делает разные вещи для желающих, назовем его Ифрит, рассказал, что однажды ему поступило предложение. Само собой, Ифрит – это всего лишь псевдоним, в таких делах не существует реальных имен. Предложение заключалось в том, чтобы нашлись надежные люди, способные поменять кое–что в электрике твоего дома и создать в определенное время пожар.
Пока до меня ещё тяжело доходил смысл рассказа, и то, к чему вёл Гаспар. Но с каждым словом казалось, что дальше будет что–то очень нехорошее.
– Естественно, разбираться в таком будет очень нелегко, чтобы отличить хорошую работу от проблем в работе электросети нужно стоящее оборудование и специалисты.
Мне отчего–то захотелось заткнуть себе уши. Только бы не слышать продолжения, не узнать сути истории. Гаспар смотрел на меня, и в его глазах явно читалось сожаление. Он сочувствовал мне, и от этого ставилось еще более дурно.
– Это было сделано кем–то из знакомых мне людей, – выдохнула я. Мне хотелось, чтобы Гаспар отрицал это. Чтобы сказал, что это просто начало его истории. Но он молчал, а его взгляд не сулил ничего хорошего.
– Заказ был сделан в расчете на то, что в пожаре сгорит человек. Ифриту выплатили сумму не сразу, и он был очень недоволен.
Я сглотнула, отказываясь понимать его.
– Кто хотел меня убить?
Гаспар по–прежнему смотрел на меня с сожалением. Это выражение пугало сильнее, чем слова, словно он знал что–то гораздо хуже того, что уже прозвучало.
– Твоя сестра оплатила этот заказ.
Я встала, отталкивая стул так, что он с грохотом упал.
– Ты бредишь.
Он вздохнул, словно был готов к таким словам.
– Заказчик назвался ником Кудряшка Ко.
Кажется, в моем мозгу что–то щелкнуло, переворачиваясь вверх ногами. Щелкнуло очень ощутимо и громко, и меня понесло огромным течением куда–то в пустоту.
– Ван, – Гаспар подошел, положил руки на плечи, стараясь быть мягким, но одновременно сосредоточенным, – посмотри на меня, пожалуйста.
– Ты просто как–то узнал, что мою сестру звали в школе Кудряшкой Ко, – отстранённо произнесла я, думая о том, что если дотянусь до кухонных ножей, то без труда воткну один из них Гаспару в живот.
В правое подреберье.
Движением к позвоночнику и вверх, пропарывая печень.
Будет сложно объяснить Тагамуто – почему я убила человека. Возможно, она решит, что я и есть тот самый городской маньяк, засадит меня за решетку и повесит все смерти. Но это казалось слишком далеким и мелким. Меня ничто не могло сейчас выбить из состояния
– Нет, я не знал этого, – голос Гаспара звучал как–то глухо, словно он не мог вернуть себе спокойствие.
Мне в страшном сне не могло присниться, что моя сестра решит убить меня, и даже не почувствует вины за это. Просто так, ради непонятной зависти, грызущей её все эти годы.
– Ты всегда была особенной, – приглушенно произнёс Гаспар, – не такой, как все, не такой как она. Люди не любят тех, кто может от них отличаться, индивидуальность для них – как красная тряпка для быка. Ты не должна никогда винить себя в смерти родителей. Прямо сейчас, твоя сестра пытается сбежать с банкротом-мужем куда-нибудь подальше. У них больше нет ничего, и она должна быть благодарна, что они оба ещё живы, не прикончены разозленными кредиторами. Забудь о ней просто.
– Я была ребенком, которого таскали по психологам и пытались исправить его дурные наклонности. Но при этом мы были семьей. Родными людьми, – я осознавала, что это звучит не убедительно. Но мне нужно было хоть что–то, что остановит падение мира и переворот всего вверх тормашками.
– Родные люди иногда оказываются не ближе друг другу, чем случайные прохожие.
Это всё равно ничего не проясняло. В моей голове такое не укладывалось.
– В тот вечер, когда ты пришла поговорить и сказать, что мы можем быть друзьями, после всего, что произошло, я много о чем думал. Это было так сложно и, одновременно, так легко, понять, что ты все–таки вернулась ко мне, хоть и хочешь меня убить.
Черт возьми. Гаспар выглядел искренне, когда говорил это. И я не могла не чувствовать какой–то больной, неправильной привязанности к нему. Вполне возможно, что это было связано с тем, что мне в глубине души нужен был друг или родной человек, с которым не стоит постоянно стыдиться своей непохожести на других, приличных людей. Или всё дело было в том, что он был уютным и близким мне всё это время, пока мы находились рядом. Но я не хотела связи с ненормальным, который нуждается в электрическом стуле или принудительном лечении.