Гравитация

Вернувшись обратно к столу с новой чашкой кофе, от которого у меня скоро будет передозировка, я сажусь и продолжаю смотреть в экран, с которого взирает на мир Гаспар.

Пока я продолжаю бессмысленно смотреть в монитор, в каком–то углу звонит мой телефон, похороненный заживо под горой газет. Помяни черта, он и явится. На экране высвечивается имя Гаспара, и я медлю, решая – отвечать на звонок или нет. Затем нажимаю на зеленую клавишу.

– Как твои дела? – Интересуется он так, словно ему действительно важно это знать.

"Отлично. Я знаю, что ты жестокий и опасный убийца, которого никак не могут поймать. И я знаю, что пляшу наживкой между тобой и не менее жестокой Анной Тагамуто с ее другом из бюро безопасности".

– Все нормально, – я смотрю на морщины, разбегающиеся веером от глаз Гаспара на фотографии.

– Прости, что не позвонил раньше, я был вынужден уехать по делам, – вероятнее всего, он сейчас сидит в мягком кресле, расстегнув ворот рубашки и наслаждаясь вечером. Неважно, что он делал перед этим – убивал или вел непринужденную беседу и строил новые ходы в своих хитроумных планах.

– Не стоит так волноваться о том, что я не в курсе твоих перемещений, – я действительно не могу понять – почему он так ведет себя, словно ему нравится изображать заботу обо мне.

– Позволь мне заметить, что это звучит не слишком вежливо, – голос его смеется, он смеется надо мной, как взрослые смеются над детскими причудами, – завтра обещают сильный дождь, так что не выходи на улицу лишний раз. В такую погоду слишком легко заболеть.

Эта банальная фраза звучит так, что спустя секунду я напрягаюсь, понимая, что где–то глубоко под словами о дожде спрятан другой смысл. Возможно, это предупреждение о том, что он знает о моих встречах с Тагамуто и Бьёрном.

– Когда ты вернешься? – Последнее, что мне нужно, так это лишиться своей головы из–за нелепого прокола.

– Как только улажу все дела. Не беспокойся, Ван, всё будет хорошо.

Всё будет хорошо, Гаспар. Но я сама в это не верю.

***

Бессонница и редкие провалы в кошмарные сны не способствовали тому, чтобы на утро я была способна соображать. Вопреки предсказанию Гаспара, которого я старалась вспоминать как можно меньше, на улице не было дождя. И это лишь способствовало тому, что я испытывала самые неприятные эмоции.

В полдень мне пришлось уехать, чтобы решить некоторые проблемы, связанные с тем, что по моим подсчетам на проект требовалось гораздо большие затраты, чем было заявлено. Работать же с тем минимумом, который предложили, было неудобно как мне, так и будущим хозяевам проекта. А моё начальство упорно не хотело обратить внимание на такую мелочь, как недочеты в составленном плане. Затем вернулась домой, оглядываясь по сторонам. Мне казалось, что за мной следят внимательные и цепкие глаза, и я готова была шарахаться от каждого куста.

Не знаю, чего хотелось больше – того, чтобы Гаспар был тут, и можно было знать наверняка, что это именно он ходит за спиной, как неумолимая Смерть. Или же хотелось сбежать куда глаза глядят, как можно дальше, чтобы больше не сталкиваться с всеми монстрами из чересчур глубокого омута. Я наверно предпочла бы убежать. На какой–то момент мне не хотелось больше разбираться в том, во что я ввязалась, даже то, что Гаспар пытался меня убить, уже не казалось стоящим того, чтобы жертвовать всем ради истины.

Почти возле дома меня окликнули по имени, заставив вернуться к реальности из мрачных размышлений. Дядя Саул выпускал редкие кольца дыма и покашливал, его легкие уже давно были пропитаны табаком, и теперь мужчину мучал хронический бронхит. Впервые за весь день я улыбнулась, помахав ему.

– Как дела, девочка? – Только Саул называл меня так, и это было приятно. Словно я возвращалась в далекое прошлое, где еще не было ни монстров, ни мрачных будней жизни.

– Неплохо, – я направилась к старику.

– Заглянешь ко мне? У меня есть коньяк.

Когда вокруг одно сплошное дерьмо, низкое качество алкоголя перестает играть какую–то роль. Но об этом я не сказала вслух. Я не интересовалась никогда – как живет Саул, а он в свою очередь никогда не расспрашивал о том, что происходит в моей жизни. Поэтому я была достаточно сильно удивлена, когда он налил мне стакан и неожиданно произнес:

– У тебя дома есть оружие?

Я чуть не поперхнулась и удивленно воззрилась на Саула.

– Зачем оно мне?

– В наше время никогда не знаешь – когда понадобится постоять за себя, – как–то уклончиво ответил Саул, – тебе бы не мешало чем–то защищаться.

Я подумала, что при тех событиях, которые разворачивались вокруг последние несколько месяцев, мне не поможет то, что стреляет и режет. Только то, что лежит в моей черепной коробке, сможет найти выход.

– Не беспокойся, дядя Саул, – я пожала плечами, – что такого может случиться, что не изменит хороший удар в пах или в глаз?

Саул хохотнул. Звук, который он издал, походил скорее на сипловатый короткий лай.

– Было бы так всегда, девочка, было бы так всегда, – Саул покачал головой.

***

Вероятно, что я становилась параноиком, так как весь вечер мне не давало покоя размышление над словами Саула и Гаспара, когда я вернулась домой. Я называла Гаспара тем именем, каким знала, но заставляла себя привыкать к тому, что этот человек на самом деле является другим. Однажды я и это знание станем одним целым, но сейчас мне было сложно соединить всё воедино.