Страница 26 из 93
Председатель Челекенского
волисполкома Клычев
Акционерное общество "Каспар"
Управление Красноводского
Торгового порта г. Красноводск
СПРАВКА
Настоящая выдана Управлением Красноводского торгового порта владельцу лодки "Суринджа", гр-ну МУРАДОВУ НИЯЗ ДУРДЫ в том, что он 13 апреля с. г., будучи на стоянке в ауле Карагель, первым отозвался на зов терпящего аварию судна на южной оконечности о-ва Челекена п/х "Фрунзе" и, невзирая на свой религиозный праздник, он - Мурадов - немедленно вышел на своей лодке к месту аварии, где при энергичной работе с командой судов "Иран" и "Буревестник" оказал большую пользу по выгрузке груза и снятию с меляка п/х "Фрунзе". Отмечая отзывчивость, стойкость и преданность делу оказания помощи терпящему аварию п/х "Фрунзе", ему - Мурадову Нияз Дурды - от лица Красноводского торгового порта объявляется благодарность и присваивается звание "Достойного моряка Каспийского моря".
Начальник Красноводского
Торгового порта Савельев
31.08.1929
ИЗ ДНЕВНИКА ЛУКНИЦКОГО
31.08.1929
Проснулся около 6 утра - после восхода. Абсолютный штиль, стоим на месте, полощутся паруса, все спят, кроме Дурды, который на руле. Штиль, оказывается, начался с часу ночи, и мы всю ночь проболтались на месте. Встаю, купаюсь, плаваю вокруг судна. Затем прополаскиваю в море зеленые брюки, одеяло, носки, развешиваю все. Все встают. Пьем чай с хлебом. Дурды ложится спать. Мемет устраивает мне из весла, багра и одеял навес. Ложусь под него, как в низкую палатку, читаю "Тихий Дон".
А Мемет рядом, читает по-туркменски толстый том избранных стихотворений Махтумкули, читает вслух, нараспев, ритмично, с преобладанием носовых звуков. Вчера вечером эту же книгу читал в каюте Гильшиняз...
Достойный моряк Дурды Нияз
За борт опускает железный кувшин
И моет лицо, - но между глаз
Никак не смыть ему трех морщин...
А длинный дым его бороды
Прячет алмазы морской воды,
Но их от зари не упрятать никак:
Она их тащит к себе в солончак.
Достойный моряк Дурды Нияз
Взглянул на часы, кладет намаз,
Коленками глухо палубу бьет,
Встает и опять поклоны кладет.
А сыну Дурды шестнадцать лет,
Он тоже достойный моряк,
Глядит от руля на отцов силуэт,
Посмеиваясь в кулак.
Глядит, как, подпрыгнув с красной волны,
Солнце взлетает в страну вышины
И гонит бакланов в облачный лес,
Лучи ощетинив наперевес.
И горд Дурдыев сын Мемет,
Других туркмен бесстрашнее он;
Он первый в море за тысячу лет
Посмел осмеять закон.
...По жестким зыбям бежит кулаз,
Мечет широкий струйчатый след.
Спиною к солнцу стоит Нияз,
И к солнцу лицом - на руле - Мемет.
1.09.1929, Куули
Вышел на берег, зашел к управляющему соляными промыслами. Федорову 40 лет, до революции был телеграфистом, до приезда сюда работал в Кабарде и Чечне, работал в редакции газеты в Грозном. Интеллигентен, чрезвычайно энергичен и тверд и проведении партийной линии в работе с нацменьшинствами, хороший думающий организатор. Живет совершенно обособленно, со здешней приезжей интеллигенцией (человек 10: инженер, техник, бухгалтеры, конторщики, завхоз, их жены) не сближается и не позволяет никому распускаться. Всех держит, как говорится, в ежовых рукавицах. Очень чувствует свое одиночество, скучает. Если б он имел возможность получить отпуск, хотя бы в Баку, - встряхнулся бы для новой энергичной работы. Но пока такой возможности нет. Нет замены.
Федоров много размышляет о работе с местным населением. Говорит, что с современного поколения уже сходят понемногу черты забитости, дети уже смелыми глазами смотрят на мир. Он призывает людей к самостоятельности, будит в них энергию, учит работать с удовольствием, воспитывает в них чувство ответственности за свою работу и преодоление страха перед ней.
И еще задача: убить влияние мулл, ишанов - тех патриархов, которые тормозят прогресс в сознании молодежи. Для этого нужно быть примером местному населению, нужно заслужить уважение к себе.
Привлекает на работу и женщин. Уже работают три. Это - важный агитационный фактор. За одну из них просил ее муж: "Моя жена очень хочет работать!" При мне еще две женщины просились - одна ходила полдня вокруг дома Федорова, не решаясь войти. Наконец, вошла со стариком-туркменом и встала так, чтобы ее из окна никто не увидел, - стыдится своих. Федоров охотно предоставляет им легкую, но заметную для других работу.
Дал мне верховую лошадь для поездки на солеразработки...
Путь верхом по степи, потом по соляному озеру, к месту разработок... Маленький домик и навес для лошадей... Спешился. На озере - только слой соли, воды нет, вода бывает зимой...
Коканов - в прошлом беспризорный киргизенок, а теперь комсомолец, выдвинутый Федоровым в десятники. Он один заведует всеми работами на солеразработках, справляется прекрасно, управляет рабочими, ведет отчетность табеля. И другие есть. При этом характерно: пока за плечами такие работники чувствуют моральную поддержку Федорова - все идет прекрасно. Но стоит Федорову уехать, например, в Красноводск, люди сразу теряют уверенность в себе, и все разваливается. Вот этот момент Федоров стремится тоже преодолеть. Поэтому и не едет в отпуск пока. Сейчас он подготавливает себе и всем русским здесь смену из местных.
Коканов говорит: "Мы киргиз дурак будем" - и хлопает себя по лбу, объясняя, что русские, коммунисты, себе денег в карман не кладут, а заставляют киргиз работать для самих же себя и что деньги идут киргизам же, а киргизы все еще чего-то боятся и сторонятся русских. Напрасно, мол. Русские строги - гонят с работы плохих работников, зато хороших заваливают работой и всячески выдвигают. По словам Коканова, есть три актива: 1-й "нервный" актив (горячащиеся в работе), 2-й - "деловой" (спокойные хорошие работники), 3-й - "вредный" (те, кто на глазах у начальства вылезают с работой, а чуть начальство отошло в сторону - лодырничают и вредят работе). Такой актив Коканов видит в среде мулл, ишанов, баев, еще попадающихся на работе. Их Коканов ненавидит...
Путешествие тем временем подходило к концу. Пришел в Куули "Богатырь" большой пароход, которому предстояло отправиться с грузом соли в Баку.
Простившись с туркменскими берегами, Павел Николаевич не простился еще пока с моряками-туркменами. И вот - очередное знакомство с новым экипажем. Вечером Павла Николаевича пригласили в каюту: Ходжи-Берди читал вслух, нараспев стихи Махтумкули. Здесь собрались все. Аман-Мемет, лежа на животе, занес ноги на нары, цокал языком и восклицал, качая головой. Читалось о праведной и о посмертной жизни, о том, что ждет праведников и грешников за гробом. Ходжи-Берди, интонируя на носовых звуках, доводя их почти до звона, делая длинные завывания на рефренах, - читал. Разные стихотворения он гнал на разные мотивы, то быстрым темпом и громко, то снижая голос почти до шепота. Он полулежал на кошме, подложив под бок подушку и уперев рукою голову. Иногда отрывался, отдавал приказания рулевому и тут же продолжал опять нежным тягучим голосом. В каюте на полу слабо светила керосиновая лампочка. В люк заглядывали звезды... Судно шло без огней, вода неслась мимо, шипя...
1 Выписка из "Указа Его Величества Государя Императора Александра Александровича, Самодержца Всероссийского и прочая и проч." No 4756, хранящаяся в домашнем архиве.
1 Гаврила Принцип (1894 - 1918) - национальный герой Югославии, главный организатор "Молодой Боснии". По заданию организации убил 28 июня 1914 года австрийского престолонаследника Франца Фердинанда (Сараевское убийство).
2 Русский дипломат, генерал-лейтенант Сов. Армии, автор широко известных мемуаров "50 лет в строю" (Прим. Н. Н. Лукницкого.)
1 Собор Андрея Первозванного, колокольня, колоннада, беседка, береговые башни - словом, вся архитектура Грузина была во время Отечественной войны разрушена фашистами. Остались уникальные, бесценные снимки П. Лукницкого.