Страница 15 из 122
И тут Лея стал нервничать, Берт сразу заметил это: закурил, опять уперся взглядом в угол.
— Э, чего там… Ничего особенного и не было. Поговорили малость… Она, по–моему, под конец раскусила–таки, что он за тип…
— Вы ее тоже били?
— Кого это? Жену–то? Да вы что! Пальцем не тронул.
— Но угрожали? Ругали?
— Э, да это я только фотографу так сказал. Я же вам объяснил.
— А раньше? Раньше вы разве не грозили жене?
— Было однажды. Перед отъездом, когда одну ее дома оставлял. А зачем это вам знать так подробно? Что же, Бригита тоже на меня жаловалась? С ним заодно?
— Нет, нет… Мне нужно знать это, чтобы понять всю ситуацию… Итак, вы перед отъездом ей пригрозили. Вы тогда уже знали, что вашей жене понравился другой?
— Нет… У меня… То есть подозрения были, только и всего.
— И несмотря на ваши угрозы, она вчера не побоялась остаться с вами наедине?
— Не побоялась, как видите. Она–то, видно, не из пугливых.
— Что вы делали, о чем говорили?
— Поужинали. Выпили на двоих бутылку водки. Она, конечно, меньше меня…
— Вы с ней ничего не выясняли, не ссорились?
— Нет, говорю же вам… Мне было уже не до споров, слишком тошно… Вот посуду — да, посуду я побил, просто смахнул со стола на пол. Те тарелки и чашки, из которых они… Муторно стало на сердце, как увидел, я и смахнул их со стола. А говорить ничего такого не говорил. Она — да… По–моему, она вроде раскаивалась… Не хотела, чтоб я уезжал. Да, потом попросила барбамил принести… и воды… когда легла уже. Ну, я принес кружку воды, принес барбамил, зашел еще в кухню, выключил газ и пошел.
— А дверь? Она заперла дверь за вами?
— Дверь… Чего это вы, товарищ следователь, меня водите… вокруг да около? Что случилось у меня в доме?!
— Пока что вопросы задаю я, а вы отвечаете, — сказал Берт резко. — Она заперла дверь за вами?
Нилс обеими руками схватился за края стула; казалось, он изо всех сил сдерживается, чтобы не вскочить на ноги. Взгляд прищуренных глаз с ненавистью остановился на лице следователя и сразу соскользнул обратно в угол; Нилс все же стал отвечать, но опять так же отрывисто, деревянно, как вначале.
— Дверь запер я сам.
— У вас было несколько ключей от двери во двор?
— Два. Бригитин ключ я повесил на гвоздь в прихожей.
— А ваш ключ?
— Вот он.
Нилс вынул ключ из кармана, положил на стол.
— А дверь в кухню? Вы сказали, что были в кухне перед уходом. Вы, уходя, оставили ее открытой?
— Нет, закрыл.
— А дверь в комнату?
— Тоже закрыл.
— Сколько горелок на газовой плите горело, когда вы их выключили?
— Две.
Враждебный взгляд допрашиваемого опять обжег лицо Берта. Следователю казалось — вот–вот Лея не выдержит, в любую минуту может последовать взрыв.
— Терпение, — сказал следователь. — Еще несколько вопросов: что вы вчера делали, после того как вышли и заперли дверь?
— Посидел еще немного… на воздухе, на крыльце.
— Долго?
— Нет. Выкурил две папиросы.
— А затем?
— Сел в автобус, поехал на вокзал. Потом в поезд.
— Какой это автобус? На вокзал? В котором часу?
— Последний. Отходит от конечной остановки на нашей улице в двенадцать пятнадцать.
— Благодарю, пока все. Вам придется здесь подождать меня.
Взрыва не было. Нилс молчал, оцепенело уставясь в угол.
Берт вышел, остановился у отворенного окна в конце коридора и задумался, облокотившись о подоконник: «Лжет или нет? Оставил второй ключ на гвоздике… Но мы не нашли его там! А дверь? Неужели действительно Бригита после ухода мужа пустила газ и распахнула все двери? Если это самоубийство… Ну, а как же ключ? Предположим, что Нилс Лея лжет. Но если лжет, если это он убил жену, то какой ему смысл выдумывать о втором ключе, оставленном дома, если его не было вообще или если он его взял? Взял? Для чего? Бессмысленно… По крайней мере, сейчас это выглядит бессмысленно… А может быть, это он нарочно, чтобы запутать следствие?»
15
Следователь несколько раз перечитал только что полученное заключение судебно–медицинской экспертизы. Причина смерти Бригиты Леи — отравление газом. Принятая перед тем ничтожная доза барбамила не являлась угрожающей для жизни. Алкоголя в организме было небольшое количество. На теле никаких следов насилия.
На кружке с водой, стоявшей на ночном столике, зафиксированы отпечатки пальцев Бригиты Леи. Из четырех газовых кранов, оставленных открытыми, на двух имеются отпечатки, но неясные.
Ничто не указывало на то, что в дом Лея ночью входило и находилось там еще какое–либо третье лицо. Абсолютно ничто…
«Кажется, последним у газовой плиты побывал Нилс Лея, — думал Берт, — отпечатки его пальцев все же заметны на одном кране. На одном… А открытыми оказались нее четыре! Газ шел из всех четырех горелок! Если это сделала Бригита, то почему отпечатки ее пальцев такие неясные? И почему она не приняла весь барбамил?»
Берт с минуту колебался вернуться ли к Нилсу Лею или посмотреть, что написал Стабулниек? Он выбрал второе и пошел в свой кабинет.
16
Витолд Стабулниек сидел за столом следователя и писал. Перед ним лежало уже несколько исписанных листов бумаги. Когда хлопнула дверь и появился Берт, Витолд вздрогнул, бросил авторучку и встал.
— Сидите, сидите, — сказал Берт, — Написали? Все?
— Вот, пожалуйста, — Стабулниек придвинул исписанные листы к следователю, — может быть, не предельно ясно… Трудно об этом писать, но вы не взыщите, ситуация такая сложная и неприятная…
Берт сел на свое место и стал читать. Он делал это очень медленно, стараясь углубляться в каждую фразу, но, читая, раздражался все больше.
Кажется, недовольство следователя заметил и Стабулниек, время от времени бросавший на него быстрый взгляд; он беспокойно ерзал на стуле, несколько раз приоткрывал рот, словно желая спросить что–то и не решаясь, пока следователь не кончит читать.
Берт дочитал последнюю фразу, встал, подошел к окну.
— Послушайте, — не оглядываясь, Сказал он Витолду, — так мы с вами далеко не уйдем. Вы должны были описать вчерашние события, а вместо этого сочинили мне душераздирающую поэму о своих переживаниях. Из этой поэмы, если верить вам, можно уразуметь лишь одно — какой негодяй муж Бригиты Леи, как жестоко он обращался с женой и с вами и какие душевные муки это доставило вам. А факты? Извели столько бумаги, и все–таки невозможно понять, что и в какой последовательности там вчера происходило.
— Прошу извинить меня и хоть немного, по–человечески, войти в мое положение! Кроме того, я считаю, что должен был написать обо всем, что касается моих отношений с Бригитой Лея.
— Даже в этом смысле я ничего не могу понять. Зачем именно вы ходили в дом этой женщины и проводили там дни и ночи? Вы же знали, что Бригита Лея замужем?
— Да, но мы… она же меня приглашала…
Берт обернулся лицом к допрашиваемому.
— Погодите! — перебил он. — Значит, вы ходили туда только потому, что она вас приглашала?
— О, нет, вы меня не так поняли! Я же ее любил и…
— Погодите! Любили? В прошедшем времени? Когда же прошла ваша любовь? Неужели вас в самом деле излечили от нее пара пощечин ревнивого мужа?
— Нет, она же меня сама потом прогнала, она же осталась с мужем… Наверно, только из страха перед этим чудовищем, но тем не менее… Что же я мог поделать…
— Ничего не могли поделать и поэтому перестали любить Бригиту Лею?
— Я же не говорил вам ничего подобного! Вы меня совсем не так поняли. Я любил ее и люблю. Даже сейчас… Извините, но я не понимаю, почему вы меня нарочно сбиваете, каковы причины вашего возмущения?
— Когда вы приехали на жительство в Калниене?
— В конце февраля этого года.
— Откуда?
— Из Риги.
— Почему?
— Мне здесь предложили более выгодную работу.
— Где вы проживали в Риге? Адрес! А также адрес прежнего места работы.
— Пожалуйста! Мне же абсолютно нечего скрывать.
Витолд продиктовал адреса, следователь их записал.