Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 19 из 51

В том, что именно Лавина виновна в странном исчезновении с месяц назад двух знакомых Каринэ — Жанны из Бритунии, и Айши из Кофа, маленькая мужественная женщина теперь не сомневалась. Правда, сделать она уже ничего не могла…

В замке двери повернулся ключ.

Конан, убедившись в очередной раз, что хвоста почему-то всё равно нет, нырнул в знакомый переулок. Взмыленного коня он оставил в «Медном быке», препоручив заботам конюха злополучного Эрека. Денег у него с собой — в виде драгоценных камней — было теперь столько, что хватило бы на маленькую войну.

Собственно, её-то он и собирался начать.

Дерхем-оглы не молился. Он лишь один раз взглянул на Конана.

Витиеватую бодягу он разводить не стал, а сразу быстро повёл варвара за собой, так как по горящим глазам понял — время не ждёт!

По причине такой исключительной понятливости, и способности в любой ситуации принимать верные решения, небезызвестный в криминальных кругах Шадизара Шеймос и смог сколотить приличный капиталец, и убраться с ним… Живым.

Через пять минут, в подвале, под двадцатью футами земли и за тремя массивными дверями, Конан рассказал, как подозрительная ночная гостья увела его женщину, и что дало его собственное расследование и настойчивость. Излишне было упоминать о том, что Каринэ так и не вернулась.

Ещё минуты три Шеймос о чём-то напряжённо думал, сверля горящим взором грудь киммерийца, и раздражённо велев тому помолчать. По хитринке, промелькнувшей в углу глаза пройдохи почтенного вида и возраста, Конан сразу понял, когда тот всё же пришёл к определённому решению.

— Выкладывай всё, что там у тебя есть! — вдруг безапелляционным тоном заявил «достопочтенный». Зная, что мозги у Дерхем-оглы в порядке, и сейчас он чётко соразмерил степень риска возникновения неприятностей для себя с возможной выгодой, Конан не колеблясь вывалил своё богатство на грубый непокрытый стол — решалось важнейшее для него дело.

И варвар знал: его чувства к Каринэ являются для Шеймоса такой же разменной монетой, таким же аргументом, как полновесная наличность. И уж раз он решил взглянуть на камни — значит, решил-таки помочь! И вопрос теперь только в цене — любой риск должен… Окупаться!

— Хм. М-м-м. Ладно. Хорошо. Для тебя — хорошо, я имею в виду — старый циничный делец довольно хмыкнул. Конан помалкивал, не прерывая паузу.

— Сделаем так. — Шеймос опытной рукой разделил сверкающую груду на две кучки неравного размера. Меньшую он придвинул к себе, — Вот это… я возьму себе. За те услуги… Хм. И — информацию, которые собираюсь сейчас предоставить тебе. А это… — он указал на оставшуюся груду, — Я возьму у тебя… на сохранение. Если тебя убьют — а вероятность этого достаточно велика — тебе они не понадобятся, и не помогут! А мой риск и хлопоты… и теперешние… и, возможно, будущие… будут оплачены. Так же, как и неизбежные неприятности, которые повлечёт за собой твоя смерть. Если же всё-таки тебе удастся то, что, как я представляю, тебе придётся сделать, чтобы спасти эту твою Каринэ, и ты… выживешь, не сомневайся — я всё это верну! Слово Шеймоса!

Согласен на мои условия?

— Согласен! — рявкнул варвар, скулы которого свело от напряжения, и жажды действия, так и распиравших его мускулистое молодое тело — он уже понял, что ввязался во что-то такое, что осуществить представляется даже отлично знающему его и его сверхзчеловеческие возможности. Шеймосу — невозможным…

Шеймос же усмехнулся, покачав головой:

— Э-эх, молодость!.. Где мои двадцать… или хотя бы сорок лет!

Бэл с ними. Я всегда хорошо относился к тебе. — это было почти правдой, Конан не мог пожаловаться на Шеймоса в смысле надёжности. Ну, а уж выгоду при обмене ценностей (сомнительного происхождения) на наличность… Это так же естественно — как дышать: каждый старается урвать кусок пожирнее! — Поэтому расскажу тебе всё.

И то, что я узнал — и о Каринэ, и о других… И какие выводы сделал… И, в-общем-то, твоё внезапное появление здесь с месяц назад даже показалось мне подарком судьбы. Я хотел сам нанять тебя… Для определённой работы.

Но — видишь, как оно повернулось: ты сам готов поработать на меня! Но всё же больше — на себя! Для меня это — вопрос денег. Для тебя — жизни. Жизни твоей Каринэ.

Прикрыв глаза, Шеймос помолчал. Вздохнул, словно собираясь с мыслями.

— Шеймос, хватит! Не говори загадками и не ходи вокруг да около — ты же знаешь, я во всяких махинациях и интригах не силён! Давай факты — где Каринэ? Ты знаешь, где она и что с ней?! С кем мне придётся… разобраться, чтобы освободить её?

— Да, Конан. Фактф. Я знаю, где она, и с кем тебе придётся… «разобраться»!



Но будет лучше, если ты узнаешь и ещё кое-что, имеющее отношение к этому происшествию. Это… позволит тебе лучше ориентироваться в ситуации и… Может, позволит тебе и выжить!

Конан, конечно, не сомневался в том, что он выживет и победит в любой ситуации, где не справился бы с врагами и обстоятельствами ни один «нормальный», самый мужественный и здоровый воин.

Ведь он — машина! Отлично тренированная, и оснащённая великолепнецшими инстинктами, машина для войны! Он побеждал и людей и чародеев! Его реакция, его сила, выносливость и навыки владения любым оружием уникальны. С ним не сравнится никто!

Хотя сомнения Шеймоса ему понятны — тот уже, наверное, подзабыл, каков варвар в деле. Или… Или он действительно знает нечто такое, что может… Хм. Сильно осложнить задачу Конана.

— Ну, говори же, чёрт, что ты всё изъясняешься как политик — загадками да намёками!

— Узнаю неустрашимого северного воина! Значит, ты готов один вести эту войну?

— Да! Ишшаед раздери, я готов сразиться хоть со всей местной армией!

— Ну, со всей — не со всей… Но где-то близко к этому. — Шеймос устало вздохнул, — Ладно, слушай внимательно: потом скажешь, что из снаряжения, и какая поддержка тебе понадобится. Я уже позаботился кое о чём. Да и ребята подходящие есть… Остальное — достанем. Итак…

Начать мне придётся издалека. С того, что четыре месяца назад во дворце нашего любимого — да хранит Мирта Пресветлый его драгоценное здоровье! — и ненавидящего суету и перемены в жизни больше всего на свете, султана Боташа восьмого, случился переполох.

Впрочем, шум и сплетни были быстро замяты… Хотя, как ты, наверное, знаешь, я никогда не лезу в политику, внешнюю или внутреннюю, той страны, что в данный момент — Шеймос подчеркнул эти два слова — заменяет мне, так сказать, родину, всё же кое-что я узнал. Просто, чтобы быть, так сказать, в курсе. Мало ли как что может сказаться на…

Делах!

Дверь распахнулась, и тяжёлые шаги приблизились к ней.

Не грубо и не бережно — скорее, просто равнодушно — её взвалили на широкое плечо, и понесли куда-то, словно мешок зерна.

Они прошли по каким-то лестницам и коридорам. Затем спустились в какое-то сырое и глухое помещение, пахнущее как погреб, и долго шли прямо. Потом вышли в место, где было потеплее и посуше. Снова долго шли, часто поворачивая. Она, как ни старалась, сбилась — попытки запомнить дорогу не увенчались успехом. Прямо лабиринт какой-то…

О, Мирта!

Лабиринт есть только под дворцом султана! Но там она уж точно быть не может. Это было бы слишком сложно для Лавины. Или… Лавина тут уже ни при чём?!

Они опять долго, очень долго спускались по каменным, гулко звучащим под каблуками несущего её человека, ступеням. Снова шли. Остановились.

Вот чёрт! Её, словно бесчувственную колоду, передали в другие руки, уложили на другое плечо. И снова шли, спускались и поворачивали!

Да что ж такое! В какие дьявольские подземелья Мардука её несут?! Неужели нельзя было убить маленькую усталую женщину проще, а не таскать её в какую-то подземную дыру? Или…

Или её хотят пытать, и тащат поглубже, чтобы криков уж точно никто не услышал? Нет, глупое предположение — у неё во рту и так надёжный кляп. В чём же дело?

Её пронесли сквозь какие-то двери. Опустили на пол. Нет, не на доски — на холодный камень. Каменный пол. Ох… Да, она явно в подземельи…