Страница 9 из 15
Как хоть немного дисциплинировать и научить осторожности старшекласcников? Они не привыкли сдерживать себя.
Вода была прохладная и сладковатая, самая вкусная вода в моей жизни. Напившись, я присел у журчащего ручья, чтобы наблюдать за бликами света в воде. Смерть от жажды нам не грозила и вставал вопрос, что делать дальше? Тогда, ночью, я дошел до стены и разрушенного города быстро, а сейчас мы прошли полдня. Я задумался. Расстояние в этом лесу измерялось не так, не привычными нам способами. Я закрыл глаза, слушая песню ручья. Все здесь было наполнено смыслом, даже сам воздух нес информацию. Еще немного и я смогу понять.
- Тимур? Тимур!
Меня настойчиво трусили за плечо.
- Ну какого черта? ! - огрызнулся я, разозленный что прервали в такой момент.
- Хотим посоветоваться, что дальше делать - немного опешив от моей грубости промямлил Паша.
Я выдохнул.
- Да. Конечно.
- Сене очень плохо. Таня говорит у него жар.
Я вскочил на ноги, решив про себя вернуться на это место ночью, когда все улягутся спать и никто мне уже не помешает понять, вникнуть в тайну, что скрывал лес. В том, что смогу это сделать, я даже не сомневался, а пока нужно заняться более насущными делами. Сеня был совсем плох, он пришел в себя ненадолго, и мы с Таней напоили его водой и промыли рану - все что мы могли сделать для него в этой ситуации. Рана выглядела нехорошо, она покраснела, кожа вокруг была горячей на ощупь. Таня отвела меня чуть в сторону.
- Попала инфекция. - озабоченно сказала она.
- Это я понял - пробормотал я.
- У нас нет никаких антисептиков, бинтов, антибиотиков, жаропонижающего. Вообще ничего нет.
Таня буравила меня глазами. Я понимал на что она намекает. Сеня был худощавым и болезненным, вряд ли у него хватило бы сил самостоятельно перебороть болезнь. Сколько у него в запасе - два дня? Или три максимум. Сначала воспаление, лихорадка, потом возможно нагноение, гангрена...
- Я пока не знаю, как помочь ему - ответил я на ее немой упрек.
- А потом что-то измениться?
Ну почему все постоянно обвиняют меня во всем происходящем!
- Я не знаю .
Таня смотрела на меня почти с ненавистью.
- Мне очень жаль - все что я мог сказать.
Я отправил ребят искать дрова командами по четверо. У нескольких курящих завалялись зажигалки. При некотором везении можно будет разжечь костер - под вечер холодало. Потом мы определили какая команда дежурит первой. Не все и не сразу согласились с тем, что спать в незнакомом месте под открытым небом без охраны, мягко говоря, глупо. С терпением, удивившим меня самого , я втолковал этим неразумным, что дежурить просто необходимо, хотя бы, чтоб голодные обитатели леса не закусили их нежным молодым мясом. На меня сыпались один за другим вопросы, на которые я пока не мог дать ответ.
- Тимур, а что мы будем есть?
- Как же нам спать на голой земле?
- Мы теперь станем дикарями?
- Что делать дальше, Тимур?
Когда все наконец устроились на ночлег, я подстелил свою куртку для Али. Она не задавала вопросов, но по ее глазам я видел, что ей страшно. Нежно обняв Цветочек я укачивал ее, как ребенка, пока она не заснула, свернувшись у меня на руках в калачик. Тогда я переложил ее на куртку, закутал, насколько это было возможно, а сам вернулся к ручью и сел на его берегу. Сосредоточился, и постарался вернуть то дневное ощущение. Постепенно мне это удалось. Деревья и ручей, и ветерок, все лесные шорохи заговорили со мной, но я никак не мог понять, о чем они шепчут. Не знаю сколько я просидел так, время исчезло, перестало иметь значение, потом я почувствовал знакомый призыв. Это было странно, ведь я уже находился в лесу. Но призыв становился все сильнее и сильнее. Я встал на ноги и последовал за ним. Сейчас, в темном лесу я не спотыкался о корни, не путался ногами в сухих ветках, моя походка была уверенной. Вскоре смутный белесый проблеск между деревьями привлек мое внимание. Призыв шел оттуда. Я сделал еще несколько шагов а потом резко остановился, пораженный увиденным. Между деревьями стоял большой зверь, его светлая шерсть слегка фосфоресцировала в лунном свете. Я никогда не видел ничего подобного. Размера он был где-то с лошадь, на которую и был похож, но только на первый взгляд. У зверя были не копыта, а скорее лапы, как у хищника, например у льва. Гордая голова сидела на грациозной шее, довольно длинной, морда была слегка вытянута вперед, будто кошке вытянули нос, словно волку. Выглядело необычно. Уши украшали кисточки. Зверь рассматривал меня, наклонив голову. Я не сомневался, что в закрытой пасти полно острых и длинных зубов, и первым порывом было бежать. Но никакой агрессии животное не проявляло, просто смотрело на меня. Его желтые ,с серповидными зрачками, глаза, светились странным для зверя разумом.
- Что же ты такое ? - подумал я про себя, изумленно рассматривая непонятное существо. И мое дыхание сбилось, когда в голове сам собой сложился ответ - Лиарн. А потом я, притягиваемый непонятной и непреодолимой силой, посмотрел зверю прямо в глаза. Мир взорвался на тысячи осколков и исчез.
***
Сегодняшний вечер был особенным. На горизонте полыхали зарницы, воздух загустел и наполнился электричеством. Гроза в ноябре - это само по себе странно. Но еще страннее чувство ожидания, которое преследовало меня с самого утра. Даже нет, не так. Оно не покидало меня с тех самых пор, как я видела в саду лицо из тумана. С того самого момента я ждала, сама не знаю чего. Ждала, сидя в кабинете Юрия Анатольевича. Ждала, проводя время в общей комнате. Ждала гуляя, ждала даже на встрече с родителями. Сейчас я сидела в палате возле окна в наушниках, слушая свою любимую песню, и наблюдая за приближение грозы. Небо стремительно темнело, наливалось тучами. Все больные сегодня были особенно беспокойны, крики и топот в коридоре не умолкали. Наконец, огромная молния расколола небо пополам, и оно разразилось потоками воды. Шквальный ветер пригнул деревья в больничном саду. Вот какой-то кулек пронесся мимо окна, и взмыл высоко-высоко в темное клубящееся небо. Свет в комнате заморгал и погас. Наверно, ветер сломал дерево, и оно упало на провода. Скоро глаза привыкли к темноте. Какое-то время я наблюдала за буйством стихии за окном. Через минут десять пришла медсестра со свечкой.
- Что случилось Надежда Кирилловна? - спросила я у дородной, добродушной женщины.
- Да кто ж его знает! Вона, что с погодой творится. Видать, обрыв на линии где-то. Раньше утра света нам не видать. Господи, ну и денек сегодня! Сара, детонька, только ты нормально себя чувствуешь, а остальные как показились все! Что за жизнь, куда мир катится! Гроза! Это в ноябре-то! Близится конец этому свету, помяни мое слово.
Бормотание медсестры медленно затухало в коридоре.
- Ни тебе телевизора посмотреть, ничего. И торчи в темени до самого утра! Холодильник как пить дать, потечет. Ох, Господи, Господи, годы мои уже не те...
Я усмехнулась, и уставилась на свечку, которую поставила на подоконник, словно сигнальный знак неведомо кому. Люблю огонь, в нем есть что-то первобытное и очень правильное. Он успокаивает, дает свет и тепло. Я поднесла руку к свече. Пламя то горело ровно, то трепетало. Батарейки в плеере сели, и я стянула наушники, тихонько напевая только что прослушанную мелодию. Огонь свечи отражался на стекле, там было и мое отражение. Оно дрожало и меняло очертание, иногда становясь уже не моим, а чьим-то другим. Стало немного жутко, я отвернулась от окна. На стенах и потолке плясали блики, палата сразу стала как будто больше в размере, а мой мирок сузился до небольшого, освещенного свечой, пяточка. За окном все завывал ветер, поливая стекла потоками воды. Бежали секунды, минуты. Мне вдруг стало так уютно и спокойно со свечой. В памяти всплыло лицо того незнакомого человека, что являлся в моих видениях. Я бы хотела, чтобы он был рядом . Узнать как его зовут, чем он живет. Не отрывая глаза от огня, я мысленно потянулась к нему и пространство комнаты вдруг словно поплыло, продернулось рябью, как будто в спокойную воду камешек кинули. Я вскочила на ноги, стул отлетел к стене, пламя свечи заколебалось. Вот это да! Что происходит? Либо я окончательно и бесповоротно сошла с ума либо...