Свободные

— Что такое? — пытливо спросил мужчина, видимо, заметив моё состояние. Чуткие пальцы взяли в плен мой подбородок, и Адриан упорно пытался поймать мой взгляд, который я старательно отводила. — Криста?

— Ничего, — промямлила я, досадливо закусив губу.

— Кто-то, кажется, вчера говорил о честности и доверии, — укорил меня он.

— Мне стыдно за свой поступок. Я воспользовалась знанием твоих границ и твоим доверием для успокоения собственных нервов и тараканов в голове, — ответила я тихо, мечтая провалиться сквозь землю.

— Глупая, — мягко засмеялся Адриан. — Я не сержусь на тебя. Прощаю на первый раз. Но больше так не делай, мне это… эээ… неприятно, — уже серьёзно закончил мужчина.

— Обещаю. Больше никогда! — произнесла я с пылом, преисполненная стремлением сдержать обещание. — Кто первый в душ? — сменила я тему.

— Давай вместе? — лукаво произнёс мужчина, сверкнув глазами.

— Я помыться хочу, а не испачкаться ещё сильнее, — смущенно-возмущённо воскликнула я. — Мы и так вчера пренебрегли гигиеной.

— Вообще-то я тоже преследую исключительно благородную цель привести себя в порядок, — фыркнул Джонсон, делано оскорбившись. Но я заметила весёлых чертиков на дне его глаз.

Конечно же, совместное принятие душа затянулось. Прежде чем тщательно отмыться, мы качественно, просто феерично, испачкались. И уже после наконец, действительно, помылись и направились в недра квартиры на поиски пропитания.

После вчерашний изматывающих откровений и событий, последовавших за ними, ко мне снова вернулась жажда близости с этим мужчиной. Если до этого от одной только мысли о сексе с ним меня передёргивало от гадливости, а перед глазами стояла безобразная сцена, подсмотренная в его кабинете, то сейчас эта мысль вызывала сладкое томление в теле. Я радовалась, что не бросила приём таблеток, после нашей размолвки и чувствовала себя сейчас спокойно. От презервативов мы решили отказаться ещё когда решили попробовать наладить отношения первый раз. Мне и самой хотелось чувствовать любимого без латексных перегородок. По сути требование пользоваться резинкой было ничем иным, как способом лишний раз досадить Адриану.

Завтрак прошёл в атмосфере лёгкости и умиротворения. А потом Адриан потащил меня гулять. На улицу пришла весна, и пусть до жары было далеко, но дни были довольно тёплыми.

Мы бродили по Нью-Йорку, болтая о всяких пустяках. От нечего делать забегали в различные магазины, просто так, посмотреть. Правда, стоило только моему взгляду долго задержаться на чём-то, или не дай Бог, заинтересоваться чем, как Адриан это мне тут же покупал. Как итог, завтра нам должны были доставить кучу разного барахла. Правда я, воспользовавшись ситуацией, заставила мужчину купить и себе несколько вещей.

Адриан старался не отпускать меня от себя ни на шаг. Постоянно обнимал или держал за руку. Когда я поинтересовалась причинами такого поведения, он просто пожал плечами и ответил:

— А вдруг ты исчезнешь? Я слишком долго был без тебя и теперь не хочу рисковать.

На такие слова я лишь фыркнула. Куда я денусь? Неужели он не понимает или не верит, что я слишком сильно его люблю, чтобы куда-либо исчезнуть?

Отбросив проблемы в сторону, мы просто наслаждались жизнью и друг другом, давая себе столь необходимый перерыв в череде переживаний и ударов судьбы. В обычных придорожных кафешках мы объедались вкусностями. А потом снова бродили по улицам и дурачились, как дети.

— Шакалы, — презрительно фыркнул любимый, и я, проследив за его взглядом, увидела мужчину с фотоаппаратом, который увидев, что его заметили, поспешил затеряться в толпе.

— Не переживай, — поспешила я успокоить мужчину.

Развод Адриана вызвал некий общественный резонанс. Пресса сделала из него настоящее беспринципное чудовище, бросившее жену в беде. И мне было стыдно вспоминать, как я сама думала так же. Любимый уже успел просветить меня на тему, что представляет из себя Оливия Уайт. И я ему верила, ведь я лично встречалась с этой женщиной и впечатление о ней было не из лучших. А когда сегодня я узнала, что она сама припёрлась в офис Адрина притащив с собой наркотики, то и вовсе задумалась на тему того, способна ли я на убийство?

— Криста, радость моя, мне плевать что эти ублюдки напишут обо мне. Я уже давно привык к негативному мнению общества, и оно меня мало волнует. Но я не хочу, чтобы они смели трогать тебя, — пояснил он, сжимая челюсти и зло сверкая глазами. — Пусть только хоть букву грязи напишут о тебе, уничтожу!

— Успокойся, — улыбнулась я, заглядывая в любимые глаза. — Мне плевать на прессу. Правда.

И это было так. Меня не волновало, что могут сказать журналисты жёлтых газетенок обо мне. Я сама работала в сфере журналистики и прекрасно знала, чего стоят порой совершенно сенсационные статьи.

Я была счастлива, таяла от нежного и любящего взгляда Адриана, мечтая, чтобы этот день не кончался. Но время неумолимо и конец дня мы встретили на вершине Башни Свободы, любуясь завораживающей панорамой Нью-Йорка на закате. Зрелище было необыкновенным, просто волшебным. В этот момент я любила весь мир, жизнь, а особенно мужчину, который обнимал меня, даря ощущение всепоглощающего счастья.

***

После примирения жизнь потекла в привычном, и вместе с тем совсем ином, ключе. Я чувствовала себя лёгкой, необыкновенно окрыленной. На лице часто, сама собой, появлялась совершенно идиотская улыбка. Я была счастлива и мне жутко хотелось, чтобы были счастливы все вокруг.

Но, к сожалению, без конфликтов не обошлось. Всего пять дней прошло с момента нашего воссоединения, как мы поссорились. Дело в том, что мне позвонила миссис Харрис, психолог Адриана, и спросила, где он пропадает. Поняв, что я не особенно понимаю смысл вопроса, она пояснила, что он не пришёл на сеанс, и телефон его отключен. Не передать словами мою панику, когда я услышала механический голос автоответчика, просящий перезвонить попозже. Дрожащими руками я набирала номер приёмной любимого, моля Бога, чтобы мрачные мыслишки в моей голове, были ошибочны. А когда секретарша соединила меня с Адрианом, я была готова убить его собственными руками. Нервное напряжение дало себя знать, и я накричала на него. Не желая выяснять отношения по телефону, Джонсон сбросил, сказав, что вечером всё обсудим. Тем же вечером, мы и вовсе разругались, так как этот невыносимый тип заявил, что больше не нуждается в услугах клиники. Мужчина утверждал, будто не испытывает более тяги к наркотикам. Я же верила в это слабо, особенно учитывая недавние события. Как итог, мы не разговаривали до вечера следующего дня. И я была безмерно счастлива, когда смогла уговорить его сходить ещё на пару сеансов.

Также проблемой стало примирить Мони и Адриана. Джонсон злился на мою подругу за идею испытания ревностью, считая, что она много на себя берет, и мне не стоит слушать советов глупой бабы, а лучше вообще не общаться с ней. Уже тысячу раз я прокляла свой длинный язык. Ну зачем только я рассказала ему это? Подруга, в свою очередь, никак не могла простить моему любимому измену и ложь. По её убеждению, оба поступка не достойны того, кто претендует называться мужчиной. Ни с кем из них я не хотела ссориться и просто не знала, как заставить этих двоих заключить мир. В конце-концов я устала пытаться примирить их и просто махнула рукой, сказав, что люблю их обоих и им придётся научиться уживаться, если они, конечно, любят меня. На мою радость, они вроде поняли, и оба в моём присутствии, пусть и с заметной прохладой, но терпели друг друга. Во всяком случае, попыток вредительства или открытых оскорблений не было.