Свободные

Какая искренность в глазах, а пыла сколько! Он так восхитительно играет или в самом деле не понимает, как отвратителен?

— Ты альфонс и проститутка, — к чертям мягкость и обходительность.

— Ах, вот оно в чём дело, — прищуривается Эндрю. — Осуждаешь. Ты ведь правильная у нас. Только вот ответь на вопрос, чем эта работа хуже другой?

— У всех своя мораль, как по мне, так это грязно и омерзительно. Я себя грязной ощущаю из-за того, что имела с тобой что-то.

— Это хорошие деньги.

— Деньги не стоят того, чтобы ради них продавать честь и совесть.

— Можно подумать, окажись я портовым грузчиком, которому нужно неделю копить деньги на букет цветов, ты бы со мной связалась.

— Именно! Потому что грузчик, честная, хоть и низкооплачиваемая работа!

— Да брось, Криста. Кому ты лжёшь? Ты сама сколько зарабатываешь? К какой жизни привыкла?

И тут я поняла, что зря тут время теряю. У Эндрю свои понятия, причём очень распространённые в наши дни, а именно: деньги не пахнут. Кому-то данная философия хорошо знакома и весьма близка, но не мне. Не понять мне, как можно продавать себя за бумажки в убеждении, что только они что-то значат в нашем мире. А как же честь, совесть, собственное достоинство? Их можно списать, выбросить за ненадобностью? Может, я слишком правильна, наивна и даже глупа по меркам нашего жестокого мира, но мне этого не понять. Как и Эндрю никогда не понять, почему в моих глазах лучше быть портовым грузчиком, чем элитной проституткой. У нас разное понятие морали и ценностей. Странно, что мы вообще когда-то сошлись. Не понимаю, как не увидела этого раньше. Может, просто не хотела видеть? Одно ясно, дальнейший диалог не имеет смысла.

— Прощай, Эндрю. — произнесла я тихо, без злости или раздражения. Не было их. Была лишь жалость к человеку, который так себя не ценит и так стремится к деньгам, что готов ради них на лечь в постель с кем угодно.

Развернувшись, я продолжила свой путь к выходу. Мужчина ещё что-то кричал мне. Звал. Просил о разговоре. Я не повернулась. Зачем?

Оказавшись на улице, я всей грудью вдыхая прохладный воздух. Странно, но я не ощущаю боли или ненависти. Брезгливость, да. Мне кажется, будто Эндрю осквернил моё собственное тело, прикатывая свои шары ко мне после этих пенсионерок. Невольно меня передёргивает, и я стараюсь не акцентировать на этом внимание. Выбросить из головы, как ненужный хлам.

Сквозь морок тоски на меня снисходит чувство лёгкости. Словно огромный груз сбросила с плеч. Вроде бы должна выть от боли, реветь крокодильими слезами, проклиная судьбу-злодейку, а мне наоборот становится удивительно спокойно. Мысли плавные и чёткие.

А ведь прав, наверное, Джонсон. Приехав в город более года назад, я была совершенно разбита и озлоблена на весь мир. Мне нужны были жильё и работа, но никак не люди. Любого, кто смел проявить ко мне больше интереса, чем к фонарному столбу, я встречала потоком резкостей и негатива. Немудрено, что у меня столь узкое окружение, состоящее сплошь из отборных уродов. Нормальные люди не стали бы связываться со злобной, неадекватной девицей. Возможно, мне бы стоило уехать. Начать всё с чистого листа. Так было бы проще, только вот где гарантии, что на новом месте история не повторится?

Нет, никуда я не поеду. Нью-Йорк — огромный город, где живут миллионы. Уверена, при желании и здесь можно устроить свою жизнь. Работу бросать жалко и потому её менять я не буду, а вот окружение мне нужно кардинально новое. Эта шайка мразей в прошлом. А верно же говорят, трудности закаляют. После боли и потрясений, которые я пережила за последние дни из-за Адриана, произошедшее сейчас уже не особо ранит. Скорее вызывает грусть, злость, непонимание. Бог им судья. Впервые за очень долгое время, я шла по улицам, смотрела на мир широко распахнутыми глазами и совершенно искренне, пусть и с оттенком грусти, улыбалась.

Глава 10. Адриан.

Любовь, ненависть или жажда мести дают больше сил, чем какие-либо внушения и убеждения. А что, если все эти составляющие объединены в одном человеке? Такой стимул способен заставить сдвинуть горы. И сейчас вся эта гамма чувств бушевала во мне.

Постоянные угрозы Оливии, её давление и попытки всеми силами подавить мою волю заставили меня понять: нет смысла ждать и терпеть, надо действовать. Оливия не успокоится и с моей стороны чертовски наивно рассчитывать, что смерть старшего Уайта даст мне окончательную свободу. Да, это значительно упростит задачу, но у этой псевдо-жёнушки всё равно останется достаточно денег и связей, чтобы ещё долго отравлять мне жизнь.

Для задуманного мне необходима ясная голова и хладнокровие. Я и так уже наворотил достаточно ошибок под властью эмоций. Хватит. Пора вспомнить, почему мне удалось в возрасте двадцати трех лет стать хозяином, пусть и маленького, но всё-таки города.

Первым делом, я решил уехать из Нью-Йорка. Для обретения душевного равновесия мне лучше держаться подальше от Кристы, да и она вряд ли горит желанием меня не то, что видеть — знать.

Оливия с восторгом восприняла новость о возвращении туда, где обосновался её папаша. В Вашингтон. А где ещё может обосноваться такой ублюдок, как Питер Уайт? Конечно же, поближе к высшей власти. Ещё один плюс от отъезда: Оливия станет спокойнее и прекратит так пристально следить за мной.

Вернувшись в столицу Штатов, я сразу же начал поиски старых знакомых, способных достать почти любую информацию, найти кого угодно не привлекая внимания. На это ушло почти две недели. Приходилось быть осторожным. Не сомневаюсь, за мной по-прежнему следят, а телефон прослушивается.

Обговорив все детали сотрудничества, я принялся за второй этап плана. Такие, как Уайт, не считаются с мелочами, для них нет частностей. Как деловой человек, я понимаю его. В бизнесе нет места сантиментам и жалости. Строя свою империю, он разрушил множество жизней, разоряя людей, лишая их всего.

Я уже говорил, жажда мести — великий стимул, а у моего тестя столько врагов, готовых на всё, чтобы отомстить, что задача, поставленная мной, стала казаться ещё реальнее. Вряд ли человек, который годами взращивал и лелеял ненависть предаст или продастся, но про осторожность я, конечно же, не забывал. Мало ли.

Среди людей, которые люто ненавидели Уайта и желали ему худших мук Ада, было в достатке весьма талантливых личностей. Незаметно они добывали необходимую информацию, очаровывая нужных людей, проникая в секретные базы данных империи Уайта. Сколько бы тесть не говорил, что я один из ближайших его помощников, человек, помогающий ему следить за благосостоянием его детища, я не был столь наивен, чтобы поверить, будто знаю все тайны его компании. Старая сволочь знала, как я отношусь к нашему родству, и потому тот был очень осторожен. Когда стали поступать первые данные о делах «Уайт Компани», я убедился в своей правоте. Всё, что я знал о империи тестя — лишь вершина айсберга.

Приходилось соблюдать максимум осторожности. Никаких личных встреч или звонков. Обмен информацией шёл путём передачи мини-флешек. Незаметно, из рук в руки. Со стороны это выглядело, словно двое прохожих задели друг друга в толпе. Почти невозможно что-либо заметить и подкопаться, и я надеялся, что псы, нанятые Оливией следить за мной, тоже ничего не заметят. Оставшись дома, будучи уверенным, что никого рядом нет, я изучал добытую информацию и отдавал указания насчёт дальнейших действий.