Страница 42 из 143
Она закрыла глаза ладонью.
– Я знала, что Уступс спит у Лиесмы, взяла его машину и поехала…
Розниекс закрыл папку с документами и в упор взглянул на Эдит.
– Итак, вы совершили преступление, чтобы вернуть сына и сохранить мужа, семью? Подходящая версия для самолюбивой женщины, да еще в вашем возрасте.
Мелнсила и Лубенс одновременно напряженно взглянули на него.
– Но почему же вы ограбили убитую, взяли вот эти вещи? – не спуская глаз с лица Эдит, следователь медленно, осторожно положил на стол сумочку Ольги Зиедкалнс и золотое кольцо с бриллиантом.
Эдит рванулась вперед, но, словно собака на цепи, тут же шатнулась обратно. Она до крови прикусила губу.
– А где сказано, что это я? – в изнеможении она предприняла бесполезную попытку сопротивляться. – Там было много людей…
– Ну, хватит, – сказал Розниекс. – Вы передали кольцо парикмахерше Арии, чтобы продать поскорее. Все доказано. В ту ночь вы, убедившись, что Зиедкалнс мертва, взяли ее сумочку, чтобы мы не смогли так скоро установить ее личность, забрали деньги и кольцо с бриллиантом, и скрылись. Лесом дошли до машины, в которой вас ожидал вот этот человек.
Эдит перевела взгляд на Лубенса и обмякла, как подстреленная. В глазах Лубенса сверкнул стальной отблеск. Маска благородства исчезла.
– Встаньте, Лубенс! – холодно проговорил Розниекс.
Стабиньш был уже рядом, вместе с конвойными. Щелкнули наручники.
– Вы не могли успеть в одиночку спрятать машину в лесу и прежде всех других прибежать на место происшествия, – продолжал Розниекс, словно бы ничего не произошло. – В момент убийства за рулем был Лубенс, он оставил свои следы и возле озера. Не помогло то, что и угнали машину, и поставили ее назад вы, что и заметил Стрелниекс. Вот так, – Розниекс встал. – Свою роль вы исполнили довольно успешно, – он приблизился к Эдит. – Но все же немного перестарались. Вы не из тех матерей, что способны пожертвовать собой ради своего ребенка. Пожертвовать – в высоком смысле слова. Возвращение вам Ромуальда было лишь побочным обстоятельством, и одновременно – неплохой легендой на случай, если преступление все же будет раскрыто. В этой игре вы не туз, хотя и хотели им выглядеть. Надеялись, что вам поверят. Хотели разжалобить: как же, женщина, сожалея об ошибках молодости, решила вернуть себе ребенка и, не видя иного пути, бросилась в крайность. Ранее не судима, свою вину признала и раскаивается. Так?
Эдит зевнула.
– Жаль, – сказал Розниекс, – что такой актерский талант погиб. Вернее – использован во зло и понапрасну.
XXXIX
В комнате раздалось шипенье магнитофона, из которого вылуплялись слова и фразы.
«Чего вы от меня хотите? – голос директора Зале выражал недовольство. – Пора бы знать, что меня поймать на крючок или запутать в сеть никому не удавалось».
«Значит, сегодня это произойдет впервые». Эдит, услышав свой голос и вспомнив ситуацию, побледнела.
«Мы будем все же иметь эту честь», – поддержал ее хрипловатый голос Лубенса. Сейчас он, под надзором конвойного, сидел на стуле посреди комнаты и внимательно слушал запись, как если бы слышал разговор впервые.
«Прошу вас. Вот фотокопии всей вашей подпольной бухгалтерии, страница за страницей, – голос Лубенса звучал необычайно мирно, – сколько доставлено левого товара, когда, откуда, на какую сумму, сколько денег взято из кассы… А здесь сфотографированы некоторые любопытные накладные, которые, без сомнения, в ваших официальных отчетах не фигурируют…»
Наступившую затем тишину нарушил низкий альт Зале. «Можете дальше не показывать. Сколько вы заплатили Канцане за иудин труд и сколько хотите заработать сами?»
«Почему Канцане? А может быть, Зиедкалнс?» – вступила Эдит.
«Зиедкалнс не в курсе дела».
Снова пауза.
«Без Зиедкалнс вы не могли провернуть эти операции», – усомнился Лубенс.
«Мне хватает одной продавщицы на отделение, – отрезала Зале. – Итак, сколько вы хотите за пленку? За негатив, не за копии, разумеется».
«Гм… Зиедкалнс не в курсе дела? – Лубенс был разочарован. – Жаль. Она отнеслась к делу с таким интересом…»
«Вы показали ей снимки?!»
«Некоторые».
«Этого достаточно. Что вам было нужно от нее?» – в голосе Зале чувствовалась осторожность.
«Был один вопрос личного характера. Теперь это не актуально».
«И ваши векселя потеряли силу. Меня не сегодня–завтра арестуют. Вы начали не с того конца».
«Все еще поправимо».
«Каким образом?»
«Надо убрать Зиедкалнс».
«Этого только не хватало! Лучше уж тюрьма».
«Да только ли тюрьма? Ваши масштабы, похоже, легко тянут на вышку», – с издевкой засмеялся Лубенс.
«На мокрое не пойду. Пускай расстреливают».
«Погодите, да почему именно вы? Любой шофер из тех, кто вам привозит левый товар, не откажется. Несчастный случай на дороге – пять, от силы шесть лет. Да и то, если еще поймают».
«Это все пьяницы, дураки и трусы. Стоит такому попасть – потянет всех остальных».
«Сколько заплатите за работу?»
«Я уже говорила».
«Ну что ж – тогда собирайте вещички и заодно напишите завещание».
Скрипнул стул. Пауза.
«А какие гарантии?» – хрипло выдавила Зале.
«Векселей не выдаю. Но сам заинтересован не влипнуть».
«Сколько вы хотите?» – спросила Зале нетерпеливо и взволнованно.
«Десять тысяч за пленку, десять за Зиедкалнс. Из них пять заплачу сам за свою ошибку. С вас – пятнадцать», – хладнокровно объявил Лубенс.
«Двен адцать!»
«Не будем торговаться. Сделка для вас выгодна. Окупится за год».
Запись кончилась. Розниекс выключил магнитофон. Глаза Эдит сверкали, словно она только что посмотрела фильм ужасов и не могла еще вернуться к действительности. Лубенс поежился.
– Кто это записал? – спросил он негромко, чтобы скрыть дрожь в голосе.
Розниекс вынул из стола пачку «Риги», открыл, предложил присутствующим, закурил сам. Стабиньш удивленно поднял брови.
– Записала Зале, – ответил следователь, неумело выпустив дым. – Это был ее последний шанс, как говорят, последняя индульгенция – гарантия на случай, если вы решите утопить ее, чтобы вывернуться самим.
– Такие дела, – добавил Стабиньш. – После этого разговора Зале пыталась заставить Зиедкалнс молчать, перетянуть ее на свою сторону, предотвратить убийство и сэкономить деньги. Тогда Зале предложила бы вам совсем другой вариант сделки: обменять пленку на ее ленту. Но Зиедкалнс не поддалась и тем подписала себе смертный приговор. Наутро вы получили аванс, а окончательный расчет состоялся уже после убийства, в железнодорожном ресторане. Но, понятно, не в присутствии Пуце и Канцане. Вы меня там не заметили? Жаль. И здесь Зале оказалась умнее. Она взяла с собой Пуце, чтобы на всякий случай заприметил вас, и Канцане, чтобы свести вас обоих вместе, напугать девушку и заставить ее молчать.
– Зале арестована? – хрипло спросил Лубенс, протянув руку за второй сигаретой.
– Естественно, – подтвердил Розниекс.
– А Канцане?
– И Канцане, – сказал Стабиньш. – Она ненавидела Зале, которая втянула ее в свои махинации, она хотела прервать отношения с ней, поэтому вам удалось заполучить ее на свою сторону. Что вы обратите полученное оружие против Зиедкалнс, она, конечно, не думала.
– А когда сообразила, то пришла к вам и заложила всех, – злобно усмехнулся Лубенс и сплюнул на пол. От интеллигентного инженера не осталось и следа.
– Не плюйте, Риекст, – предупредил Розниекс. – Так вас, кажется, звали в заключении? Или вернее – Яканс, Лейтманис, Ориньш или Овчинников. Расскажите лучше, как вы стали инженером Лубенсом!
Лубенс не выглядел удивленным. Только гримасы стали еще резче.
– Ничего не выйдет, начальнички, – перешел он на блатной жаргон. – Вторую мокруху мне не пришьете, хватит того, что есть. Лубенса я не кончал, – он не старался больше притворяться.
– Перестаньте, Риекст, подчеркивать свою принадлежность к блатному миру. У вас незаконченное высшее образование, так что не пройдет. Расскажите, что случилось с Лубенсом.