Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 4 из 10

— А что в сейфе? — Она вздрогнула. — Бумаги, ценности? Или сама не знаешь?

— Да все там.

Зазвонил ее мобильный.

Подошла, выслушала, согласилась, отключила, вернулась. Я вынул с нижней полки справочник по высшей математике для поступающих в вузы. Пожалуй, самая несуразная из всех книг, детская. Но и самая затертая, такое ощущение, что Коротков… Я тряханул том посильнее.

На пол вывалились листки бумаги, Женя спешно подобрала их, просмотрела.

— Умница. Не понимаю, как ты их нашел. — Я махнул рукой, взял листки. Паспорт, чек, квитанция, код. Покрутил колесико, можно и так открывать, щелкает при наборе нужной цифры как метроном. Быстро, не глядя в инструкцию, докрутил. Дернул ручку.

Пусто.

Дома оказался в десять, даже удивился, что так рано. Вроде долго сидели, выясняли. Вернее, так: я пытался узнать, она упорно кормила меня лапшой. Я давил, наседал на нее — безуспешно.

Схватился за телефон. Дурная память и у меня тоже — мобильный капитана впился в память клещом. А ведь всего трижды и звонил.

— Иволгин, что, не наработался? — буркнул капитан, кажется, и он не удивился звонку.

— Да. Мне надо один номер пробить за последние двое суток, можешь сделать? Обратился я к нему почему-то на «ты», и так запросто. Капитан помолчал, затем долго звонил по городскому, чертыхаясь, в трубке возились дети, вещал телевизор, жена разговаривала со свекровью. Жизнь варилась, я вслушивался, стараясь не пропустить ни слова.

— Знаешь, от тебя такого не ожидал. От кого угодно — да. Что же ты так клиента подставляешь, Иволгин? — голос неожиданно стих. Слышны были только телевизор и неугомонные дети.

Я отключил телефон. Через полчаса перезвонили — пришла распечатка звонков.

Шесть раз звонила мужу, один — мне, еще дважды — сестре, в лабораторию дважды, вчера ей ответили — сторож? — разговор длился всего тридцать две секунды, сегодня утром — нет. Почему не позвонила родным? О брате Короткова говорила не раз, отношения с ней он поддерживал. Три исходящих и четыре входящих с левого номера, раз при мне — выслушала и положила трубку, двадцать секунд. Метка капитана — куплен на улице. Да, для конспирации удобней всего.

Не уходила мысль, что именно по этому номеру они и держали связь. Но для чего, если он взял все деньги, ценности, чеки из сейфа, по ее словам, — несколько миллионов? Для чего она перевернула его комнаты — какие еще улики искала Женя? И правда ли не могла найти код? Ведь был звонок сразу после расставания со мной. Ей кто-то звонил с того номера, говорили почти двадцать минут. Предупреждали, условливались? Да что ж я все время подозреваю Женьку?

С этой мыслью проворочался до утра. Позвонил ей сразу по пробуждении. Ничего нового, никто не звонил. Голос, не как вчера утром, спокойный, уверенный. Опять звонила? Хоть все время распечатки проси.

— Ты когда последний раз в лаборатории была? — спросил. Она задумалась.

— Кажется, три или четыре дня назад, нет, четыре, муж попросил забрать — его машина забарахлила. Ничего серьезного, свечи меняли, кажется, на пять минут работы, но ты же знаешь, какие мы спецы. Я только в начале года научилась из салона капот открывать, Стас — не лучше.

— Когда надо, ты очень сообразительная. Водить научилась, глазом моргнуть не успел…

— Но это ведь мне надо было. Да, бывают просветы, но если что мне не особенно нужно, тут же забываю. Вот забыла все, что ты мне рассказывал о манипулировании толпой. И что для создания толпы надо минимум четыре человека, и что эти четверо способны заставить людей идти куда угодно или видеть что угодно…





— А говоришь, забыла.

— Извини, сейчас забуду. — Помолчали, будто в себя приходя. Я вернулся к прежним вопросам: часто ли она бывала в лаборатории?

— Нет, один или два раза в месяц. Поначалу муж приглашал, похвастаться, я отказывалась, все равно ничего не понимаю. Иногда что-то забывал дома, нет, не по работе, он ничего из лаборатории не выносил. И никому не давал.

— В тот последний раз что-то в глаза бросилось?

— Стас сказал, что хочет взять отпуск, чтобы иметь время на размышление. Я еще удивилась — вроде все на мази, опыты успешны, а он недоволен. Несколько раз повторял одни и те же опыты, успешные. — Замолчала. — Ты думаешь, это связано?

— Раз он тебя обобрал и…

— Не совсем обобрал, — Женька смутилась. — У меня осталось. Да и… ты обещал, что найдешь.

В школу полиции меня отправили родители, не просто косить от армии, но и мужать. Мать очень хотела возмужания, отчим считался в нашей семье неудачником и не ставился в грош. Он позволял мне воспринимать себя как старшего приятеля, шебутного, не слишком надежного. В доме хозяйкой была мать. Решала, управляла, отчитывала и рассчитывала. Хотела, чтоб пошел в нее, чтоб стал решительным. Водила в секции самбо, плавания, на соревнования. Думала, кончит школу, перебесится в милиции, продолжит обучение и окажется юристом. Ведь я человек без особых талантов. Юристы же всегда нужны. Но я остался в полиции. Понравилось.

Ушел из дому, чтоб доказать свое. Мать этого не оценила, заперлась на все замки. Вроде и живем в одном городе, а как на разных планетах — не помню, чтоб обменялись открытками.

Набрал номер молодого лаборанта. Ответили тотчас.

— Знаете, я догадывался, что вы захотите пообщаться. Думал, еще вчера, когда вы буквально выделили, когда я заговорил про контролируемую инфляцию, про раскрытие и схлопывание, я помню, вы уже тогда меня наметили, ведь так, да? — я согласился. — Только сами понимаете, ничего, кроме того, что сказал, сообщить не смогу…

Пришлось объяснить подробней, почему я хотел бы поговорить с ним. Молодой человек замялся, в трубке слышалось его порывистое дыхание, как к погружению в прорубь готовился.

— Нам вообще не положено встречаться, контракт не позволяет. Но ведь вы в интересах Станислава Федоровича… да-да, его супруги, но я и это имел в виду. Я тоже хотел бы, чтоб нашли, сами понимаете… нет, не подумайте, что из-за денег, Станислав Федорович был человеком очень добропорядочным. — Я прервал его, пытаясь договориться. — Нет только не у меня, — отказал лаборант. — Я даже не сомневаюсь, что где-то тут разные жучки и, может, даже видеокамеры… да я понимаю, может, и несерьезно. — Он прекратил часто дышать и замер. Потом словно ухнул с головой: — Хорошо, приезжайте. Тогда сейчас, а то вечером у меня… ну, дела.

Добрался за час. Маленькая квартирка под чердаком ветхой пятиэтажки. Скромное жилье холостяка, нуждающееся в женской руке. Наверное, у меня квартира так же выглядит. Олег встретил меня внизу, в спортивном костюме и шлепанцах на босу ногу. Боялся, что пройду мимо, сказал, посмотрев так, будто сам заблудился.

Приготовил травяной чай из пакетиков, достал конфитюр, печенье и булки. Сел напротив. Я заговорил, спросив для начала о жилье.

— Да, снимаю, но собираюсь купить. Сами знаете, ипотека сейчас неподъемна, но вторичный рынок ухнул, я читал, что можно рискнуть и вложиться. Дешеветь больше точно не будет. Ну если никаких катаклизмов, я надеюсь. Станислав Федорович мне сам посоветовал. Ведь зарплата у меня неплохая, не то что на складе, — он отвел взгляд, — я там год проработал, когда наш «ящик» закрыли. Этажи продали, но большая часть персонала осталась. На подработке, где кто, я вот на склад пошел, все же второе образование у меня мехмат, пусть и заочное. Надеялись на меня очень, и, наверное, не зря. Станислав Федорович и меня, и Андрея Семеновича…

— Пожалуйста, подробнее, как вас профессор нашел, — перебил я его. Олег даже улыбнулся, мягко так, почти нежно, будто ребенок. Главный инженер порекомендовал его, как лучшего специалиста лаборатории высоких энергий. Профессор взял, поверив на слово. Я вспомнил, это Олег сравнил Короткова с Ломоносовым, все посмеялись, он еще повертел головой с обидой, мол, как же так, ведь правда. И в общий разговор он больше не вступал.

Я поинтересовался работой, взаимоотношениями в коллективе. Но отношений никаких не было, только с Коротковым.