Страница 144 из 212
Прошу вас не работать так, как это делает А.А.Б., которая обдуманно делает выбор работать в нашем “отряде самоубийц” (как было с улыбкой сказано одним из членов группы учеников Учителя М.); я просил бы вас отказываться от наваждения неполноценности и погруженности в детали, что всегда лишает вас жизненности. Вступайте в радость и силу служения, которое невозможно расстроить. Я буду лучше знать, что сказать вам, ближе к маю, когда замечу, к каким выводам вы придете в этой связи.
Август 1940
Коротенькое сообщение от меня, мой брат. Сегодня вы находитесь в состоянии сильного физического недомогания и в то же время выбираетесь из жизненного кризиса к большей уверенности, свету, знанию и полезности. Сейчас вам не нужно делать ничего, но только устранять всякое беспокойство и опираться на те реальности, которые, как жизнь вас уже убедила, существуют. Вы неизменно уверены в определенных ценностях — любви, мужестве и факте существования души. Итак, не используйте сейчас ум, но просто пребывайте и позвольте любви всех, кто знает вас — а это, мой брат, включает и меня — протекать через вас; позвольте мужеству вашей души укреплять вас. Такое мужество — это не мужество боя или любого рода борьбы за жизнь, которое называется “храбростью”. Это мужество твердого знания, удерживаемого прочно и без вопросов в гуще трудностей и неудобств.
Даю вам всего одну мысль для ее повторения в те моменты, когда вы разочарованы, устали или ослабели:
“В центре всей любви я стою; ничто не может затронуть меня здесь; из этого центра я буду выходить вовне, чтобы любить и служить”.
Примечание: Четыре месяца спустя этот ученик ушел “любить и служить” на внутреннюю сторону жизни. Хотя у нее нет больше физического тела, она остается активным членом Ашрама Тибетца.
(написано C.D.P.)
Мне представлялось, что в горах Гималаев я вижу высокое и ровное плато. К нему поднимается из долины извилистая дорога. Горы смотрят на плато сверху с востока и запада, более низкие вершины расположены на севере, а на юге вниз ведет крутой склон и по нему проходит тропа в долину.
Эта прекрасная земля, напоенная высокогорным чистым воздухом, превращена в сад и окружена стенами — восточного типа — четырнадцати футов высотой, на каждом углу которых расположена небольшая, китайского типа башенка. Через весь сад, с востока на запад, протекает ручей; он втекает и вытекает через арки в стенах, закрытые железными решетками. Над этими решетчатыми арками расположены два узких, из камня и дерева мостика, изогнутых в китайском стиле, поддерживаемых короткими каменными балками, выходящими из стены; они ведут обратно на стену и огорожены решетчатыми поручнями со стороны потока. Ворота в сад находятся в середине северной стены — это одна из длинных стен, так как сад прямоугольный, а не квадратный. Когда кто-нибудь приближается к воротам извне, он видит начертанные над ними слова: Мир, Покой, Служение. Эти арочные ворота встроены в толщу стены. Вверху арки подвешен колокол. Там всегда есть свет, слегка подсвечивающий три вышеуказанные слова.
Войдя внутрь, вы видите тропинку на зеленом газоне, слегка наклоненном в направлении потока. В двадцати футах от входа по обеим сторонам от тропинки стоят цветущие яблони, соприкасающиеся ветвями. Ряды красных пионов простираются на восток и на запад от деревьев примерно на пятнадцать футов, заканчиваясь кустом красных роз с сильным благоуханием. Тропа ведет вниз по зеленому склону к потоку шириной около пятнадцати футов; в нем есть камни и папоротники, глубины и отмели. Бабочки и птицы летают над ручьем; в этом месте положены камни для его пересечения.
Переход по камням ведет к тропинке, вьющейся в направлении большой пагоды в китайском стиле с открытыми сторонами. В центре пагоды стоит круглый стол из индийского дерева — на нем изваяние Будды лицом ко входу. Перед Буддой резная деревянная чаша, украшенная серебром; в ней вода, в которой плавает одинокий белый лотос.
С открытых сторон пагоды расположены полочки, на которых стоят ароматные цветы, резеда и гелиотроп. Вдоль стен по кругу — скамья и коврики на полу, сплетенные из восточных трав. По обе стороны от входа стоят шкафы с полками, на которых лежат оккультные рукописи для работы. Снаружи стоят четыре красивых ели, по две с каждой стороны от входа; пихты и сосны окружают пагоду и спускаются вдоль всей длинной южной стены, образуя целую плантацию около двадцати пяти футов шириной; в ней есть и местные горные породы дерева, кизил и небольшие дубки. Через плантацию проходит тропа, вдоль нее много папоротника, камней и лесных цветов. Между двух камней бьет источник. Здесь место отдыха и покоя для тех, кто любит лес. И хотя оттуда не видно луга, можно всегда пройти на него, по сосновым иглам и мху, оставив позади прохладную тень, птиц и насекомых, малых созданий — которые иногда движутся следом — и тогда вдруг видишь, в нескольких футах, между лесом и ручьем, длинный цветочный ковер, раскинувшийся прямо на лугу; в него вплетены все цветы, которые только любимы сердцу! Они — всех цветов и любых ароматов, за исключением красного; последний здесь не преобладает, поскольку красные пионы и розовые кусты украшают сам поток.
На западном окончании склона, не доходя конца цветочного заграждения, стоит одинокий дуб, который, кажется, умышленно удалился на траву для своих друидических замыслов; это стройное молодое дерево выше своих собратьев в лесу. Под ним скамья.
Неподалеку, между дубом и ручьем, пруд с лотосами, впечатанный среди гальки и больших плоских камней, подобных камням в ручье и в лесу.
Лотосовый пруд пополняется водой, притекающей из источника в лесу. Сидя на камнях, можно видеть вглубь пруда на фут или два и смотреть на прекрасные лотосы различной окраски.
Два противоположных края сада — воистину очаги самой красоты; восточный край по обе стороны от потока изобилует массой роз, склонившихся над ручьем, подобно крыльям, и доходящих до узкой потайной тропы вдоль восточной стены; стоя на изогнутом каменном мостике (начало которого утопает в пушистых волнах травы), видишь внизу серафимовы крылья величественных роз, переливающихся оттенками от слабо-розового до золотисто-желтого. На западном крае сада раскинулись серафимовы крылья лилий, от фиолетового ириса до излучающе-белой лилии Мадонны. Аллея в конце западного моста обсажена “желтыми кустами” и сиренью. Тонкая виноградная лоза вьется здесь по всей стене, на другом конце которой россыпью посажены розы. Обширные серафимо-крылые розы и ложе из лилий не доходят до углов стен сада; там стоят ели, сосны и японские тисы, они учащаются у южной стены, где образуют начало леса. В северо-западном углу стоят лишь три высоких тиса — то же самое и в северо-восточном углу. Юго-восточный угол занят пагодой и стоящим вокруг лесом, елями справа и слева перед входом. Через поток, прямо от пагоды, посередине склона (неподалеку от линии пионов и кустов красных роз) находится круглое каменное сиденье, называемое Местом Учеников. За ним небольшая ива и два невысоких бука; здесь же постриженные в английском стиле кусты по обе стороны. Перед ним камень в форме кресла, в котором сидит Учитель, когда беседует с Учениками.
Когда стоящий на тропе смотрит на входные врата, он видит фруктовые деревья, посаженные шпалерами на стенах, справа — персики и нектарины, а на стене слева — лозы белого и темного винограда. Вдоль стены идет узкая тропа. Слева от склона стоит деревенская, покрытая мхом, хижина, окруженная кустами душистой белой сирени, под которой прячутся маленькие тенелюбивые цветы и очень редкие долинные лилии; повсюду растет папоротник.
Есть у колодца маленькое, усыпанное галькой место с резным столиком, на котором в плоских корзинах красиво уложены виноград и фрукты; их перевозят вниз на ослах те, кто имеет право быть допущенным в сад, для больных и усталых обитателей города, что расположен внизу. (Старый Алек, старый безгрешный садовник, уже много лет как умерший, возможно, помогает в этой работе. Не знаю!) Вода из колодца холодна, ведро всегда готово к спуску. Я верю, что эта вода обладает свойством одарять большим видением. Что за чистая радость предлагать ее жаждущему и усталому; каждый день из прибывающих душ выделяется другой смотритель колодца, всегда получающий вспышку видения.