Страница 16 из 282
Самолёт-нарушитель уходил на четырёх оставшихся двигателях, продолжая выполнять энергичные противозенитные манёвры, ставя радиопомехи и отстреливая дипольные отражатели. Третьим дивизионом вдогон по уходящему самолёту были выпущены ещё три ракеты. Стрельба велась на дальности, близкой к предельной, и потому оказалась безрезультатной.
Для перехвата нарушителя на маршруте отхода с аэродрома Амдерма были подняты две пары перехватчиков МиГ-19. Ещё две пары находились на ВПП, готовые к немедленному взлёту, и были подняты через 5 минут, с расчётом атаковать нарушителя с передней полусферы. Наведение перехватчиков на цель осуществлялось дирижаблем ДРЛО.
Перехватчики настигли нарушителя на подходе к побережью в районе Надымской губы. В состав групп были включены как самолёты, вооружённые управляемыми ракетами РС-2У, так и чисто пушечные истребители, вооружённые 3-мя 30-мм пушками. Самолёт-нарушитель энергично маневрировал, уклоняясь от атак перехватчиков, ставил активные и пассивные помехи, при попытках атаки с задней полусферы отстреливался из кормовой пушечной установки. При этом один из перехватчиков получил повреждения и был вынужден выйти из боя.
Тем не менее, смелые и профессиональные действия лётчиков позволили нанести нарушителю множественные повреждения, не совместимые с продолжением полёта. Самолёт противника пытался совершить вынужденную посадку на лёд в акватории Надымской губы. При посадке бомбардировщик разломился на несколько частей и загорелся, после чего большая часть обломков в результате пожара ушла под лёд. Тела двух из трёх членов экипажа обнаружены на льду, ведутся поиски третьего...
...
Следует отметить крайне низкую эффективность истребителей МиГ-19ПМ с управляемыми ракетами РС-2У. Выпустив по нарушителю в общей сложности 11 ракет, они не смогли добиться ни одного попадания. Более того, размещение 4-х ракет на перехватчике снизило его максимальную скорость, что сильно затрудняло преследование цели и действия в одной группе с пушечными истребителями МиГ-19СМ. Самолёты получили после модернизации новые воздухозаборники с центральным телом, что привело к заметному увеличению их максимальной скорости, но МиГ-19ПМ даже после оснащения новым заборником и улучшенной РЛС (АИ) из-за малого запаса топлива и его большого расхода на форсаже не могут держать скорость, достаточную для уверенного преследования скоростных высокоманевренных целей достаточно долго. Даже с подвесными баками и дозаправками в воздухе истребители смогли провести не более одной атаки.
Лётчики жалуются на слишком яркие трассеры, устанавливаемые на ракетах, их свечение в ночном небе ослепляет лётчика и мешает осуществлять наведение ракеты на цель...»
— М-да... — произнёс Хрущёв. — Песец полный...
— Он нажал клавишу селектора и произнёс:
— Серова найдите, и ко мне.
Через некоторое время ожил факс, из него полезла длинная лента. Никита Сергеевич повернулся и начал читать, не отрывая бумагу. Документ, переданный из ИАЦ, судя по всему — по указанию Серова, назывался: «Гибель группы Дятлова». Прочитав заголовок, Хрущёв понял, что фамилия ему знакома. Он полез в сейф, достал «Список событий, которые необходимо предотвратить». Так и есть, история с группой Дятлова была упомянута, хотя и далеко не в числе первых. Серов имел свою копию списка, видимо, он побеспокоился.
К появлению Серова Никита Сергеевич уже был полностью в курсе дела. История с погибшими в «той реальности» туристами действительно была тёмная и изобиловала подозрительными моментами.
— Ну, рассказывай, что вы там с Бирюзовым на Урале учудили?
— Селин летом прошлого года напомнил о происшествии с этими туристами и прислал распечатку книги некоего Ракитина, обнаруженной в «документах 2012», — Серов положил на стол Первого секретаря распечатанную на листах 11-го формата (А4) и переплетённую книгу с вложенными в неё закладками. — Почитай потом, хотя бы отмеченные места. Короче, этот самый Ракитин не много не мало обвинил Комитет в том, что мы подставили беззащитных студентов, послав их на операцию по дезинформации противника. Якобы, с группой шли три наших тайных сотрудника, чтобы встретиться с американскими спецназовцами, которые действуют у нас на Урале, тоже под видом туристов, и передать им одежду со следами радиоактивного заражения, якобы с комбината «Маяк». Для того, чтобы подвести им нашего подставного агента. Подобные операции именуются «контролируемая поставка». Парень действительно работает на «Маяке», толковый молодой специалист, я его дело смотрел. Вполне мог бы стать неплохим сотрудником.
— Гм? А вы, значит, их не посылали? — спросил Хрущёв.
— Такая операция требует примерно полгода на подготовку, и скоординированной работы Первого и Второго Главных управлений. Мимо меня такой план не прошёл бы, — заверил Серов. — А я ничего подобного не подписывал.
— Так это ты тут не подписывал, — возразил Хрущёв. — А в «той истории» мог и подписать. Кроме того, с декабря 58 года в «той истории» Комитетом уже рулил Шелепин.
— Но готовили-то операцию всё равно ещё при мне! Если бы она была, конечно! — ответил Серов. — Но не это главное. Я допускаю, что затеять нечто подобное могли. Но почему такая кривая организация?! Во-первых, зачем втравливать в это дело студентов? У нас хватает обученных молодых сотрудников, которые сами ещё недавно студентами были. Среди них есть и туристы, и даже мастера спорта по туризму, не говоря уже о спецподготовке. Можно было бы пограничников в помощь послать, у них тоже подготовка хорошая.
— Во-вторых, зачем проводить встречу в таком отдалённом месте? Это не Подмосковье, не Ленобласть, это — Северный Урал! Там «медвежьих углов» хватает гораздо ближе. Зачем было гнать группу за 350 километров от Свердловска и за 80 километров от ближайшего человеческого жилья? Можно было устроить встречу и ближе и проще. К тому же там — родовые угодья семейства манси Анямовых, они там оленей пасут. То есть, место, в общем, не такое уж безлюдное. Можно было найти и поближе, и поглуше.
— В-третьих, такие операции без обеспечения не проводятся. Никогда. Ракитин утверждает, что «обеспечения не было, чтобы не спугнуть вражеских агентов». «Обеспечение», в данном случае — совершенно не обязательно батальон спецназа. Это и не требуется! Хватило бы нескольких снайперов, например, из числа местных охотников-манси.
— А у тебя и среди манси верные люди имеются? — удивился Хрущёв.
— У меня всё имеется, — коротко ответил Серов. — Ну, в общем, ты понимаешь, что версия Ракитина не выдерживает критики. Профессионалы не организовали бы операцию таким образом.
— Так то профессионалы! Ты же в курсе, что Шелепин в «той истории» убрал многих профессионалов из Комитета, и заменил их «комсомольцами», — напомнил Хрущёв.
— Да, помню, конечно. Я бы согласился, если бы с момента назначения Шелепина прошёл хотя бы год, — ответил Серов. — Но прошло всего два месяца. Шелепин не успел бы за это время настолько развалить работу.
— Гм... Ну, согласен.
— Кроме того, Ракитин местами трактует результаты экспертизы в свою пользу. Так, он утверждает, что у Людмилы Дубининой в процессе пыток вырвали язык, — сказал Иван Александрович. — Но, согласно выводам экспертизы, на месте повреждения тканей нет прижизненного кровотечения. То есть, это посмертные изменения. Местная мелкая живность постаралась. (Из интервью историка Олега Архипова)
— К акту вскрытия и прочим документам экспертизы тоже много вопросов, — продолжал Серов. — Документы составлены со множеством нарушений, и больше похожи на документ, написанный прозектором, чем судмедэкспертом.
— А эксперт вообще грамотный? — уточнил Хрущёв.
— Он учился на медика во время войны, по сокращённой программе, потом закончил курсы повышения квалификации и перевёлся на должность судмедэксперта.