Страница 25 из 107
Вечером, за ужином, Никита Сергеевич спросил сына:
— Ты про электромагнитную пушку ничего не читал?
— Да, читал что-то... — кивнул Сергей. — А что?
— Американцы будут на корабли ставить такие пушки. Хорошо, что ещё не скоро. Хотелось бы оценить, насколько реально сделать такую пушку.
— Я почитаю, попробую разобраться, — кивнул Сергей.
Через три дня, вечером, он зашёл к отцу, держа в руках аляповатую конструкцию из длинной бумажной трубки, обмотанной множеством витков провода, и закрепленной на обрезке доски. Под доской были пристроены трансформатор и батарея из нескольких конденсаторов. На доске крепились два электрических выключателя, от одного из них отходил провод с болтающейся на конце вилкой.
— Это что такое? — удивился Никита Сергеевич.
— Пушка Гаусса. Действующая модель.
На глазах изумленного отца Сергей воткнул вилку в розетку, засунул в пушку 10-граммовую гирьку от аптечных весов, щёлкнул одним выключателем, подождал немного, затем щелкнул вторым выключателем.
Гирька чувствительно впечаталась в спинку дивана.
— Ни хрена себе... — пробормотал Хрущёв-старший. — Ты это сам сделал?
— Ну да... Самое сложное было — настроить схему коммутации, чтобы конденсаторы разряжались один за другим в нужный момент, когда снаряд подходит к очередной катушке, — пояснил Сергей.
— То есть, кто угодно, любой студент, может вот так, запросто, собрать электромагнитную пушку? — Никита Сергеевич явно был обеспокоен.
— Ну... Это же только модель. Чтобы сделать серьёзную пушку, нужна не розетка, а источник питания помощнее, — пояснил Сергей.
— Однако, если ты ее сделал, значит, настоящую такую пушку тоже можно сделать?
— Это будет не так просто, как кажется, — сказал Сергей. — Но это возможно.
— Спасибо, — улыбнулся Никита Сергеевич. — Можешь одолжить мне эту модель? Буду его нашим адмиралам показывать.
11. Царь-торпеда
Разговор с экспертами напомнил Хрущёву о неотложном деле. Согласно постановлению от 9 сентября 1952 года в СКБ-143 под руководством Владимира Николаевича Перегудова шла работа над совершенно секретным проектом первой советской атомной подводной лодки. Точнее сказать, Перегудов делал общий проект лодки, НИИ-8 под руководством Николая Антоновича Доллежаля проектировал атомную силовую установку для лодки, а руководил обеими группами академик Анатолий Петрович Александров.
Уровень секретности проекта 627 был высочайший, доходивший до абсурда: специалистам обеих групп запрещено было напрямую обмениваться информацией, этот обмен был возможен лишь на еженедельных совещаниях у заместителя Председателя СовМина В.А. Малышева.
Изначально предполагалось, что атомная подводная лодка будет находиться в прямом подчинении правительства, поэтому специалисты ВМФ к проекту первоначально не допускались и даже не знали о его существовании. Это предопределило врождённые недостатки проекта, некоторые из них позже пришлось исправлять уже в ходе строительства, а многие исправить не удалось.
Никита Сергеевич в очередной раз попросил сына подготовить ему краткую справку. Изучив её, Хрущёв-старший схватился за голову:
— Твою ж мать!... Они с марта 53 года проектируют эту х..йню, и ни один флотский офицер их не консультировал? Они там что, совсем ох..ели?
Никита Сергеевич тут же вызвал своего помощника Григория Трофимовича Шуйского, именуемого, согласно фамилии, "боярином", и попросил в ближайшее время собрать совещание с участием Малышева, Александрова, Перегудова, Доллежаля. От моряков Хрущёв попросил присутствовать самого Николая Герасимовича Кузнецова, и контр-адмирала Александра Евстафьевича Орла (А.Е. Орел в реальной истории возглавлял группу флотских экспертов, проводивших независимую оценку проекта в июле 1954 года. Благодаря их вмешательству проект 627 был переделан и стал более-менее пригодным для выполнения тактических задач.)
В начале совещания Владимир Николаевич Перегудов коротко доложил предполагаемые характеристики будущей подводной лодки, поясняя основные моменты по нескольким плакатам, на которых были изображены внешний вид субмарины в трех проекциях, продольный и несколько поперечных разрезов по каждому из отсеков, а также схема водо-водяного атомного реактора — эту часть предстояло докладывать Николаю Антоновичу Доллежалю.
Хрущёв слушал внимательно, но сам не вмешивался, неотрывно наблюдая за реакцией моряков. Реакция была впечатляющая.
По мере доклада глаза у Кузнецова и Орла становились всё шире и шире, а когда Перегудов дошёл до системы вооружения лодки, основой которой была одна 1550-миллиметровая торпеда Т-15 массой 40 тонн и длиной 24 метра, несущая термоядерный заряд, Николай Герасимович не выдержал и спросил:
— Владимир Николаевич, вы ведь умный человек... Признайтесь, вы это сами придумали, или подсказал кто?
Перегудов смущённо замолк. Выдавать автора идеи суперторпеды ему не хотелось, Владимир Николаевич был человеком интеллигентным. (Автором идеи создания сверхмощной ядерной торпеды считается Андрей Дмитриевич Сахаров, который предложил использовать в качестве "средства доставки" мощного ядерного заряда (100 мегатонн!) разрабатываемые АПЛ проекта 627. Это подтверждается и его собственными воспоминаниями. Данные торпеды предполагалось использовать против военно-морских баз США, а также для нанесения удара по городам находящимся на побережье (хотя против последнего варианта выступали многие, включая и военных моряков). В результате взрыва такой бомбы образовывалась гигантская волна — цунами, уничтожающая все на побережье и даже далеко от береговой линии.
Инициатором проекта Т-15 был Алферов В.И., деятельность которого была связана в разное время с ВМФ, Наркоматом судостроительной промышленности и Министерством среднего машиностроения. Капитан первого ранга Алферов В.И. в КБ-11 принимал активное участие в создании атомной бомбы, разрабатывал схему и приборы системы для подрыва ядерного заряда. Алферов В.И., пользуясь своим авторитетом в промышленности, сразу после испытания первой советской водородной бомбы организовал разработку сверхбольшой торпеды под водородный заряд, получившей обозначение Т-15.)
— Ну, а кроме этого термоядерного монстра, на лодке ещё какое-нибудь оружие будет? — спросил контр-адмирал Орёл.
— Да... Два 533-миллиметровых носовых торпедных аппарата. Для самообороны, — ответил Перегудов.
— А боекомплект?
— Запасные торпеды проектом не предусмотрены...
— М-да-а... — протянул Кузнецов. — То есть, лодка должна прорываться через американскую противолодочную оборону, вооружившись всего двумя торпедами? И какие цели предполагается атаковать этой штуковиной?
— Любые цели на побережье, — ответил Перегудов.
— Ну, давайте посмотрим, какие значимые военные объекты у американцев есть на побережье, — контр-адмирал Орёл подошел к карте мира, висевшей на одном из стендов. — Восточное побережье. Здесь, фактически, только базы ВМФ Норфолк и Пенсакола. Остальные города не являются военными объектами. А, да. Можно в статую Свободы этой хреновиной выстрелить...
— Западное побережье. Ну... Сан-Франциско. Перл-Харбор на Гавайях. Сан-Диего. Всё.
— Всё? — недобро переспросил Хрущёв. — То есть, нам предлагается потратить чёртову уйму денег, чтобы иметь возможность атаковать три или четыре базы флота? Владимир Николаевич, а в каком состоянии сейчас проект?
— Мы закончили эскизный проект и с ноября приступили к разработке подробного технического проекта, — ответил Перегудов.
— Ну, хорошо ещё, что не успели много начертить, — сказал Хрущёв. — Николай Герасимович, я предлагаю флоту сформировать экспертную группу, которая подробно изучит эскизный проект лодки и выдаст рекомендации по его переработке в что-то... ну, скажем, более приемлемое для реального боевого использования.