Страница 11 из 13
— Уйди, Шмуль… пока не до тебя. Марти, ты живой?
— Ага, — устало выдохнул откуда-то у меня из под мышки ангел. — Только ты меня раздавила. Если не слезешь — задохнусь.
— Не слезу, — простонала я, с трудом перекатываясь на бок. — У меня сил на это нет.
— Куда, интересно, ты их подевала? — осведомился из темноты Шмуль, беззвучно нарезая над нами круги.
— Мартина до общаги тащила. И сама кое-как… тащилась, потому что спину опять ушибла и временно осталась без крыльев.
— Это правда, — шепотом согласился ничком лежащий рядом ангел. — Я весь Свет до капли истратил, поэтому Хель несла меня сюда на руках.
Угу. И всю дорогу от Дубовой аллеи изощренно материла проклятых полукровок… во главе с учителем, благодаря которому мне пришлось в одиночку переться по темноте, с трудом волоча на себе маленького, но увесистого ангела, которому предварительно пришлось слить остатки своей благодати, а потом объяснить, во что именно я его втянула.
— Кто это вас так? — обеспокоенно спросила Улька, склоняясь над моим неподвижным телом. — Когда Мартин исчез прямо с кладбища, я поняла, что что-то не так. Хорошо еще, Личиана отпустила меня пораньше, и я сразу прибежала сюда. Зырян тоже забеспокоился, но ваше будущее почему-то увидеть не смог. А пару минут назад вдруг сказал, где вас найти. Вот мы сюда и прибежали.
С трудом собрав себя в кучку, я все-таки села и, привалившись спиной к ближайшему деревцу, устало прикрыла глаза.
— Думаю, новый корпус как-то экранирован от университета, поэтому и прозрение не сработало. Не зря там выхода не было… а почему на мертвологию с тобой пошел только Мартин?
— Наши пропуска аннулировали, — мрачно поведал вывернувший из-за угла оборотень. Слегка встрепанный, несколько запыхавшийся и не до конца одетый. — Фей был прав — Жаба решила нас разделить. Теперь по будням из университета могут спокойно выходить только Улька и Мартин. И то, если его кто-то призовет.
— Я случайно догадалась, — смущенно потупилась баньши, когда я бросила в ее сторону удивленный взгляд. — Но все получилось. И Личиана даже не стала возражать против его присутствия.
— Та-а-к… — протянула я, с немалым трудом приподнявшись и ухватившись вместо опоры за деревце. — Это что же получается, наш огород теперь на целую неделю останется без присмотра?
— Я говорил — это заговор! — резко спикировал вниз Шмуль и, зацепившись за мое плечо, резко затормозил. Я, поскольку едва стояла, едва не рухнула носом в траву, но небольшое, на удивление крепкое деревце выручило во второй раз. — Директриса умышленно нас разделяет!
— Осторожнее! — прошипела я, привались спиной к стене. — Шмуль, я же не железная!
— Да? — удивленно обернулся фей, а потом вдруг его хитрая мордочка вытянулась, и он с еще большим удивлением уставился куда-то в сторону. — Гляди-ка… конопля! Откуда она взялась под нашими окнами?!
— Мы ее утром сюда пересадили, — отчего-то смутилась Улька, а потом странно наморщила лоб и подошла поближе, зачем-то потыкав пальцем в спасшее мою репутацию деревце. — Только она… большая какая-то. Хель, тебе не кажется, что это неправильно?
Я недоверчиво оглядела нехилое такое, в мой рост, развесистое деревце с подозрительно знакомыми листьями. Да нет… не может такого быть… чтобы всего за день одинокий хилый кустик превратился вот в ЭТО? К тому же, мне кажется, мы сажали ее не здесь, а чуть дальше, хотя… темно на улице. Немудрено, что я стены перепутала.
Что удивительно, благословленная конопля и впрямь прижилась. Развернулась, осмелела, вытянулась. Толстый стебель заметно набрал в объеме, нежная кожица одеревенела, окрепла. Длинные листья распушились и теперь бережно ощупывали мое лицо, словно запоминая.
— Ух ты! — восторженно прошептал фей, облетев конопляное… хм…дерево по кругу. — Хеля, а оно тебя, кажется, любит!
— Конечно, узнало мамку-то, — хихикнул оборотень и ловко увернулся, пока я не наподдала ему ногой. — С учетом того, как быстро оно растет, через пару недель до третьего этажа вымахает. Представь, как будет круто, если мы сможем высовываться в окно, а там каждый день будет вырастать по новому косячку!
Фей с готовностью захохотал.
— То-то успеваемость в группе повысится! А главное, сколько новых идей мы тогда придумаем!
— Да уж, — проворчала я, отмахиваясь от настойчиво лезущих в лицо листьев. — И сколько тайников окажутся самым непостижимым образом обчищены, потому что вам покажется, что там лежит что-то полезное.
— Вот именно!
— Эй! Хорош ржать! — шикнул на него подоспевший оракул, на ногах которого болтались большие матерчатые тапочки. — Вас с другого конца парка слышно, ненормальные! Хотите, чтобы завтра Жабе доложили, что мы по ночам под чужими окнами шляемся?!
— Расслабься, Зыряныч, — добродушно хлопнул его по плечу Васька. Да так, что Зырян болезненно скривился. — Окна ж наши. Да и кто нас заложит?
Оракул поморщился и поспешил отодвинуться в сторону.
— Кто угодно. У Шмуля тут полно "доброжелателей". И вообще, у Личианы, говорят, зомби на днях пропали, так что имеет смысл поберечься.
— Ой, не могу! — вдруг снова загоготал фей, схватившись за живот. — Ты еще скажи, что они сюда доберутся! А потом… ха-ха!.. увидят нашу коноплю, курнут по глупости, после чего будут еженощно сюда наведываться, чтобы забить очередной косячок!
Зырян чуть не сплюнул.
— Вот дурак… твои косячки скурят намного раньше! Как только народ прознает, что тут выросло такое чудо! За одну ночь обдерут до голых веток, а потом скажут, что так и было.
Фей утер выступившие от смеха слезы, а Васька озабоченно нахмурился.
— Это верно. Коноплю надо спасать, а то самим ничего не останется. Уль, на нее какое-нибудь заклятие можно наложить, чтобы не сразу заметили?
Баньши задумчиво подвигала бровями.
— Надо вспоминать. Мы это, кажется, в прошлом году проходили.
— Что-нибудь самое простенькое… только чтоб внимание отвести…
— Знаю! — встрепенулась Улька. — Могу сделать так, чтобы каждый, кто на нашу коноплю взглянет, тут же забудет, что ее видел!
Шмуль обрадованно взвился в воздух.
— Отлично! Колдуй быстрее, а мы пока на стреме постоим!
Баньши с сомнением покосилась на царящую вокруг темень. Фонари на территории университета уже давно не зажигались, потому что директриса считала, что ученикам нечего делать на улице ночью. Но именно сейчас такая бережливость была ни к чему.
— Мне нужен свет, — поколебавшись, призналась Улька, когда мы с надеждой на нее уставились. — Придется конспект доставать, а тут слишком темно.
— У-уль… ты носишь с собой конспекты прошлогодних лекций? — с подозрением осведомился Васька, как-то бочком отодвигаясь от любознательной баньши.
— Только некоторых, — смутилась та, сунув руку в карман и зашуршав бумажками. — Самых полезных. Вдруг понадобится?
А потом вдруг нахмурилась и уперла руки в бока.
— Так! У меня сегодня будет свет или как?
Я чуть не крякнула от неожиданности.
— Ладно, уговорила. Поработаю для тебя светильником… кажется, у меня уже маленько накопилось… конопля! Силой, данной мне Светом, я тебя благословляю!
Протянув вперед слабенько засветившиеся руки, я торжественно возложила их на коричневый ствол и, обхватив его пальцами, недовольно покосилась на подругу.
— Чего смотришь?! Я тут что, до утра стоять буду?
Улька, спохватившись, выудила наружу горсть смятых конспектов. Подошла ко мне вплотную, чтобы лучше видеть, и, зарывшись в свои бумажки носом, что-то забормотала, торопливо водя пальцем по пожелтевшей странице. Я, постояв смирно некоторое время и заметив, что пальцы потускнели, нетерпеливо напомнила:
— Уль, быстрее. У меня благословение скоро закончится.
— Так благослови ее еще раз.
— Чем?!
— Чем хочешь! Я еще не дочитала!
Недобро помянув неугомонных любителей косячков, я снова возложила руки на коноплю и процедила:
— Благословляю тебя вести себя благоразумно!