Страница 9 из 43
Юрий Левада
Молодежь - новая или «старая»?
Размышления и сомнения, которыми хотелось бы поделиться с читателями журнала «3-С», появились при анализе многочисленных опросов общественного мнения за последние годы. Полученные данные говорят о том, что сегодняшние молодые люди довольны своей жизнью и своим временем значительно больше, чем люди постарше, что они хотят учиться, зарабатывать, видеть мир. И в своей собственной жизни они стараются следовать не столько образцам старших поколений, сколько примеру более удачливых сверстников, в том числе зарубежных, известных по витринам кино и телевидения. Мы видим, что нередко люди поколения родителей начинают подражать «молодежным» образцам в одежде, музыкальных вкусах, привычках проведения досуга и т.п. Все это без особого труда поддается объяснению, а потому может считаться нормальным (что в этом безоговорочно хорошего, а что сомнительно — другое дело, я этого не буду касаться). Но это относится преимущественно к изменениям в бытовой, обыденной жизни. Если же обратиться к жизни социальной и политической, к ее нормам и ценностям, возникает целый ряд недоуменных вопросов, которые можно — скорее, конечно, мысленно — обратить к современной молодежи.
Вот недавний пример. Накануне прошедших думских выборов мы выясняли, как распределяются политические пристрастия среди различных возрастных групп. В частности, интересно было представить, как собираются голосовать те, кто впервые получил такое право (то есть люди 18-22 лет, которые в прошлом избирательном цикле не могли участвовать). Их около 10% в числе российских избирателей. Оказалось, что 46% новичков поддержали «партию власти» («Единую Россию»), 20% голосовали за ЛДПР, 5% — за СПС, , 6% — за «Яблоко», новообразованная «Родина» в этой группе получила 4% голосов, КПРФ — 3%. Получается, что в этой молодежной среде преобладает политический конформизм (стремление поступать «как все», то есть как очевидное большинство), все варианты «протестного» голосования собирают не более трети, причем наиболее привлекательным кажется наигранно-эпатажный (и в конечном счете — неизменно лояльный к власти) «протест» в духе Жириновского. По опросным данным, именно молодые люди сегодня наиболее лояльны власти, особенно президенту.
Таким образом, в массе молодых избирателей как будто не заметно никаких радикальных, экстремистских, экзальтированных тенденций. (Они, правда, присутствуют в малочисленных группах нацистов, лимоновнев, скинхедов, неокомсомольских «леваков» и пр., но это требует отдельного анализа). В сегодняшней России не существует никаких влиятельных специфически-молодежных движений, никаких эмбрионов студенческих «бунтов», которые прокатились по западному миру в конце 60-х. Правда, этого не было и ранее: ожидания и акции «перестроечных» лет были в первую очередь уделом тех, кому было за 40, а то и за 60.
Как представляется, здесь дело в том, что современная молодежь получила все, что только можно пожелать, — возможности для работы, заработка, учебы, в том числе за рубежом, отдыха, развлечений, свободу личных отношений и пр. — без борьбы и усилий, как бы в подарок от судьбы (точнее, как побочный результат перемен в стране). Отсюда политический индифферентизм и конформизм. Отсюда же и хорошо заметный в последние годы «молодежный» карьеризм: посты и должности все чаще занимают сравнительно молодые люди, напрочь лишенные иллюзий и идеалов, готовые ревностно служить начальству (не забывая собственного благосостояния). Это не новая молодежь, а всего лишь моложавая смена старой бюрократии, наследующая все черты и пороки своих предшественников. Они не обновляют обветшалые механизмы аппаратов управления, образования, науки и тл., а встраиваются в них.
Еще раз обращусь к данным опросов. Многим кажется, что молодые люди, которые ориентированы на современный («западный») образ жизни, должны быть наиболее далеки от предубеждений против «чужих», от псевдопатриотического чванства. Но это не так. Как раз самые молодые оказываются наиболее податливыми к распространенным формам национализма. Они чаще высказывают терпимость к акциям скинхедов, в большей мере, чем старшие, выражают согласие с лозунгами наподобие «Россия для русских» (среди самых юных, 15-18 лет, его склонны поддержать 58% против 13%, в целом же по всем опрошенным это соотношение — 53%: 18%). 59% против 21% в той же молодежной группе полагают, что русские должны иметь преимущества перед нерусскими при приеме на важные должности, а 66% тоже против 21% — что переезд нерусских в Россию нужно ограничивать. Еще один небольшой штрих к той же картине. Прошлым летом мы очередной раз попросили опрошенных в рамках большого исследования о современном человеке назвать «самых выдающихся людей» всех времен и народов. В числе других имен 11% назвали Гитлера. А среди молодых, до 25 лет, таких оказалось 18%, почти каждый пятый
Довольно распространенным лет 15 назад было представление о том, что с разрушением советской системы на общественную сцену выйдет новый человек, достойный гражданин свободной страны. Но такой же иллюзией была и надежда на то, что новое поколение, практически не знавшее советской жизни и советского воспитания, легко и просто изменит жизнь к лучшему. Как будто освобожденная (не собственными усилиями) от принудительных шаблонов мышления и привычек молодежь — в заметной своей части — нередко оказывается податливой по отношению к современным соблазнам, в числе которых сегодня на первом месте — национал-популизм и воинствующая ксенофобия. Ни условия рыночной экономики — тем более в ее нынешних формах,—ни современные культурно-досуговые интересы не мо!уг создать иммунитет к таким тенденциям.
Конечно, я имею в виду только массу, возрастную группу молодых людей, статистически заметную в нашем стареющем обществе. Более пристальный взгляд может обнаружить разные лица и группы, в их числе и людей достойных и действительно новых, без страха и упрека. Но потребуется немало времени, чтобы они смогли оказать серьезное влияние на жизнь страны.
Иллюзией была надежда на то, что новое поколение, практически не знавшее советской жизни и советского воспитания, легко и просто изменит жизнь к лучшему.
Ирина Прусс
Счеты с жизнью
Сын соседки, медсестры из районной поликлиники, покончил с собой как-то неожиданно: вчера еще ходил гоголем и таинственно намекал на близкую перемену в судьбе. Верилось с трудом, поскольку Мишка ничего не умел, ничему не желал учиться, зато очень любил красивую жизнь в телевизоре, но чего не бывает...
Он пытался стать бандитом и охранником, торговал сигаретами и шинами, только что снятыми с чьих-то автомобилей, его нещадно били, у него отбирали деньги, его «ставили на счетчик». Он последовательно выносил излома все, что мог, пока мать была на работе, и в конце концов вывез даже мебель. Его сестра, у которой он воровал бижутерию, поверив, что это драгоценности, собиралась заявить в милицию, и сделала бы это, если бы мать не пригрозила самоубийством.
Потом он долго собирал документы, чтобы уехать в Австралию, но так и не начал учить английский, собираясь овладеть им «на месте». Почему- то он никак не ожидал, что ему откажут: подходящего возраста оказалось мало, он не владел ни одной из профессий, перечисленных в списке предпочтительных, да и никакой другой не владел тоже. Потом запил, потом опять ходил с таинственно гордым видом, на что-то еще надеясь, снова запил... Потом покончил с собой.
Дворовое сообщество поставило самый распространенный в таких случаях диагноз: «По пьяни». Специалисты, кстати, склонны с ним соглашаться, а в Венгрии его подтверждает и статистика: 43 процента мужчин-самоубийц были перед тем хроническими алкоголиками, и даже у каждого четвертого подростка, покончившего с собой, патологоанатомы обнаружили изменение печени из-за пьянства. И у нас в Иванове половина самоубийц, увезенных «скорой помощью», были пьяны. Но Мишка не был пьяницей; вероятнее, все-таки и пил, и покончил с собой по одной и той же причине. Или целому комплексу причин. Как и все остальные, кому был вынесен гот же общественный приговор.