Страница 12 из 34
1942 год. Командующий Закавказским фронтом генерал армии И. В. Тюленев ставит боевую задачу командирам.
В этих операциях отличился батальон морской пехоты под командованием уроженца Северной Осетии капитан-лейтенанта Цаллагова. В марте 1972 года П. К. Цаллагову — первому из осетин — присвоено звание контр-адмирала.
Вот как рассказывается о подвиге моряков в книге Маршала Советского Союза А. А. Гречко «Битва за Кавказ».
«На окраине хутора Гвардейский нашими разведчиками был взят в плен офицер 370-й пехотной дивизии. Он показал, что десантная группа „Блиц“ в составе двух усиленных пехотных полков при поддержке 30 танков на рассвете должна переправиться на южный берег Терека с задачей захватить Вознесенскую. Колонна танков должна была обойти с востока господствующую высоту и подавить ее стремительной атакой с тыла. Захват этой высоты должен явиться сигналом для ввода в наступление главных сил и резерва армейского корпуса. На узком участке, где оборонялся батальон морской пехоты под командованием капитан-лейтенанта П. К. Цаллагова, намечалось ввести в бой до 100 танков 3-й танковой дивизии и 2 дивизиона штурмовых орудий.
Капитан-лейтенант Цаллагов оборудовал свой наблюдательный пункт на господствующей высоте, которую моряки назвали „Крейсер“. Было ясно, что эта высота во многом будет решать судьбу Терского хребта.
В 5 часов утра 4 сентября началось наступление группы „Блиц“ — на три дня раньше, чем намечалось по плану. Очевидно, командир этой группы полковник Либендорф настоял на этом по причине исчезновения немецкого офицера, знавшего о плане наступления.
Противник бросил в бой около 100 танков. На большой скорости танки подошли к подножью Терского хребта. Подъем становился все круче, и тут они были встречены залпами с высоты „Крейсер“. Первые же выстрелы пушек 47-го гвардейского истребительного дивизиона и стоящих в укрытии танков заставили противника повернуть назад. Но скоро вражеская атака возобновилась. Несколько часов продолжался жестокий бой за высоту „Крейсер“. Несмотря на ожесточенные атаки врага советские воины удержали эту важную позицию».[20]
В Ставке Верховного Главнокомандования в те дни внимательно следили за тем, как развиваются события в предгорьях Кавказа, умело и оперативно направляли ход основных операций.
Маршал Советского Союза Г. К. Жуков пишет, что 12 сентября 1942 года ему довелось присутствовать при разговоре И. В. Сталина с начальником Генерального штаба А. М. Василевским: «Александр Михайлович Василевский доложил о подходе в район Сталинграда новых частей противника из района Котельникова, о ходе сражения в районе Новороссийска, а также о боях на грозненском направлении.
Верховный, внимательно выслушав доклад А. М. Василевского, резюмировал:
— Рвутся любой ценой к грозненской нефти…»[21]
В сводках Совинформбюро сообщалось о напряженных боях под Моздоком, Нальчиком, юго-восточнее Новороссийска и на подступах к Туапсе. Всюду враг наталкивался на упорное сопротивление.
Попытки гитлеровцев одновременно наступать на Новороссийск, Туапсе, Сухуми, Нальчик, Орджоникидзе, Моздок, Грозный, Баку привели к распылению сил на огромном тысячекилометровом фронте. Приятная прогулка по долинам и перевалам Кавказа, широко разрекламированная берлинской пропагандой, начала терять свою романтическую окраску.
Моздокские степи, по определению самих гитлеровских солдат, стали для них «долинами смерти». Упорное сопротивление, контратаки советских войск сильно ослабили наступавшие части врага. Особенно большие потери понесли его 111 и 370-я пехотные дивизии.
Захваченные в плен солдаты и офицеры сообщали, что в боях на Тереке, в районе Моздока, многие батальоны полностью уничтожены. В уцелевших ротах осталось по 10–12 человек.
В Берлине пытались оправдать эти тяжелые потери материальными «выгодами». Геббельс в одном из публичных выступлений, в частности, заявил, что Германия значительно улучшила свое экономическое положение, главным образом за счет Кавказа, откуда она получает якобы 30 процентов нефти.
Но в народе недаром говорят: «Желать и сделать — не одно и то же». Мы отлично понимали, что в то время Германия не могла получать с Кавказа такое количество нефти. Промыслы Баку и Грозного бесперебойно снабжали жидким топливом нашу страну, а буровые скважины, качавшие нефть на склонах Терского хребта у Малгобека и в окрестностях Майкопа, были взорваны нашими саперами. По заключению немецких специалистов для восстановления и налаживания добычи нефти в этих районах потребовалось бы много средств и времени.
Неблагоприятная обстановка на Кавказе заставила ставку Гитлера сделать затем следующее сообщение: «У Терека советские войска пытаются остановить продвижение немецкой армии в направлении Грозного. Река Терек в районе боевых действий имеет 500 метров ширины и 2 метра глубины. Быстрота течения этой реки и заболоченные берега делают ее весьма серьезным препятствием, для преодоления которого требуется некоторый промежуток времени».[22]
Разумеется, дело не только в бурной и стремительной поэтической реке Терек. Фашистским войскам приходилось преодолевать и не такие водные преграды. Ведь на их пути были Дунай, Висла, Днепр, Дон… Причина неудач крылась в первую очередь в том, что «таранный танковый удар», наткнувшись на возросшее сопротивление советских войск, захлебнулся и постепенно, теряя силу и темп, стал распадаться на изолированные очаги боевых действий.
Но враг был еще силен и коварен, и идея покорения Кавказа не снималась им с повестки. Берлин срочно требовал от Клейста захвата промыслов в районе Грозного.
Под Моздок командование группой армий «А» срочно перебросило с туапсинского направления дополнительные войска и лучшую свою моторизованную дивизию СС «Викинг». Ее отдельные части вышли в район Нижнего Курпа. План был таков: наступать через «Эльхотовские ворота» в направлении Орджоникидзе и вдоль железнодорожной ветки Прохладный — Грозный.
В этот момент из Москвы в штаб фронта поступила следующая директива: «Основной и немедленной задачей Северной группы войск Закфронта иметь уничтожение противника, прорвавшегося на южный берег реки Терек, и полное восстановление первоначальной линии обороны войск 9 и 37-й армий, для чего немедленно приступить к ликвидации прорвавшегося противника, нанося основной удар по южному берегу реки Терек во взаимодействии с 10-м гвардейским корпусом, действующим по северному берегу реки Терек».[23]
Этот приказ Ставки выполнить не удалось. Используя свое численное превосходство, немецко-фашистские войска завязали бои у старинного осетинского селения Эльхотово.
…Октябрь в Северной Осетии обычно щедр на тепло. Недаром горцы называют его «маленьким летом». В эту пору густые осенние туманы бродят где-то на заоблачных перевалах, а в долинах рек стоят теплые дни. Солнце серебрит на горизонте вершины гор, отливают золотом вековые дубовые и чинаровые леса, синь неба прочерчивает седина паутин.
В Северной Осетии немало удивительно красивых мест. Одно из них — склоны Сунженского хребта. Здесь, между селениями Карджин и Эльхотово, стремительный Терек, словно «прорезав» покатые вершины, образовал себе выход. Он называется «Эльхотовские ворота». Местные жители дали ему название «Арджинараг», что означает «Узкое ущелье Арга».
Здесь когда-то на левом берегу Терека стоял древний город Аланского государства — Верхний Джулат. Возник он у подножья хребта не случайно. Через город проходили оживленные торговые пути. Верхний Джулат был удобен в стратегическом отношении, так как отсюда, через узкие горные ворота, открывался прямой путь на Восток.
20
Гречко А. А. Битва за Кавказ, стр. 107–108.
21
Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. М., 1970, стр 381.
22
Архив МО СССР, ф. 6598, оп. 725168, д. 1176, л. 63.
23
Архив МО СССР, ф. 209, оп. 1060, д. 2, л. 89.