Страница 7 из 10
- Нет, но на МИГе нужно сделать крутой вираж, то есть наименьший радиус поворота. Ракеты противника имеют больший радиус поворота и мы выигрывали за счет этого во времени.
- Ну и как? Спастись удавалось?
- Удавалось, но не всем. Меня даже сбили раз.
- Как же, такой опытный летчик и вдруг?
- Высоты не было. Даже развернуться не мог, а когда пошел набирать высоту, она меня и поймала.
- А за что вас посадили?
- За ревность.
- Что???
- Суд установил, что был любовный треугольник и я из ревности убил своего соперника.
- А вы считаете, что не так?
- Нет. Тот мерзавец хотел меня подставить американцам, за что и поплатился.
- Пока на сегодня нам хватит. Вот программа исследований, которую я для вас разработала. С сегодняшнего дня - жесткий режим по этой программе.
- Хорошо, Алла Владимировна.
Что они только со мной не вытворяли. Гоняли на искусственных беговых дорожках, мотали в центрифуге, держали в барокамере, а крови столько выпили, что если бы не обильная еда, давно бы богу душу отдал.
Алла Владимировна обладала сатанинским характером. Мне казалось, она спала под дверью моей комнаты. Уходила ровно в одиннадцать часов вечера и ровно в шесть тридцать утра стояла, как ни в чем не бывало, у моей койки. Даже заспанной черточки лица, или, не дай бог, нарушения макияжа на ее лице, я не замечал.
- Вчера вы были молодец, Григорий Павлович. Все ваши анализы очень мне нравятся, судя по всему вы прошли первый раунд испытаний. Сегодня будет комиссия, она должна дать заключение, что с вами будет дальше.
- А что будет дальше с вами? Разве вы не будите дальше курировать меня?
- Не знаю. Но честно говоря, я бы хотела продолжать работать с вами.
- У вас есть дети?
- Есть и даже двое. Есть и муж.
- Почему же вы посвящали все время мне, а не дому?
- Это моя работа. Мне приказали быстро подготовить вас, что я и сделала. После сегодняшней комиссии, наверно, все будет легче.
Комиссия решила, что я годен для второго этапа работы. Алла Владимировна передала свои функции пожилому мужчине.
Марат Александрович абсолютно не следил за мной в течении дня. Ему было наплевать, где я шатаюсь, что я делаю, но время от девяти утра до восемнадцати было его. Здесь он запихивал в меня все премудрости тренажеров, заставлял учить десятки инструкций.
Однажды у тренажера появился полноватый человек.
- Так это и есть тот знаменитый капитан?
- Да, - сказал Марат Александрович.
- Ну и как он?
- Ничего. Башка у него варит.
- Мне он нужен готовым, через неделю.
- Сделаем.
- Через три дня приду проверять.
Я уже понял, что меня готовят для испытания необычного высотного корабля. На лишние вопросы мне не отвечали, а то что нужно вбивали в голову надежно.
Днем пришла группа молодых летчиков. До меня их не допустили и они в отдалении с любопытством разглядывали меня.
Марат Александрович их начал выталкивать из зала.
- Давайте, давайте. У вас это еще впереди. Первыми же выпускают комикадзе.
Через три дня пришла комиссия, человек десять с полноватым во главе. Тут было три генерала, среди которых я увидел и того, что меня завербовал. Несколько гражданских усиленно меня допрашивали, больше интересуясь моей психологической подготовкой, и лишь изредка, чему меня учили.
Когда допросы закончились, полноватый поинтересовался, есть ли у меня какие-нибудь вопросы или предложения. Я, глядя на генерала, спросил.
- Так после испытаний меня отпустят на волю?
Полноватый щуря на меня глаза, протянул.
- Нет.
- Но как же так. Вы же мне обещали?
- Обещали, выпустим, но не сейчас. Нужно проверить твой организм после полетов.
- Юрий Макарович, - обратился он к одному из членов комиссии, постарайтесь ограничить контакты капитана с посторонними людьми. Перед запуском, сделайте невозможное. Капитан должен незаметно попасть в кабину корабля и никто не должен об этом догадаться.
- Хорошо, Андрей Павлович.
- А теперь, что скажут члены комиссии?
Андрей Павлович оглядел всех сидящих в комнате.
- А чего говорить-то, - засопел толстый генерал. - Ракета есть. Зек есть. Если опять ракета не взорвется, пусть летит.
Все дружно заговорили о предстоящем полете.
- Значит решили, - подвел итог Андрей Павлович. - Через два дня пуск.
Меня под усиленной охраной, в специальном самолете отправили в Казахстан. Была зима. В гостинице было холодновато, но здесь меня опять окружила свора врачей, которой нужны были для диссертаций дополнительные анализы.
На следующий день, утром, на меня натянули скафандр и, отлично покормив, посадили в крытую машину. Мы подъехали к лифту на стартовой позиции. На меня ни кто не обращал внимание. Двое сопровождающих подняли меня на лифте на верх, втиснули через люк в капсулу ракеты и притянули ремнями к креслу. После выползли и задраили люк.
Два часа я сидел в этой ловушке и посылал в задницу всех, кто спрашивал, как я себя чувствую. Наконец, мне сказали, что началась двадцатиминутная готовность, но мне было все равно.
Самый противный момент, это начальный подъем ракеты, а потом ничего. Меня попросили поднять шторку иллюминатора и посмотреть, что там видно.
- Облака, еще облака. Во здорово, да это земля в миниатюре.
- Что, что? - стонал динамик.
- Вижу Японию. Черт, сколько льдов.
В этот момент связь прервалась, но минут через десять, какой-то другой голос сказал.
- Привет капитан. Ты меня слышишь?
- Кто это?
- Промежуточная станция, корабль "Академик Павлов". Что там снаружи капитан?
- Ночь. Ночь над Америкой.
- Скоро тебя посадят капитан.
- Давно пора.
Когда я опять появился над Союзом, то удивился почему не стал спускаться.
- Эй, вы там, в чем дело?
- Ты меня слышишь, капитан?- раздался голос Андрей Павловича.
- Да.
- У нас неполадки, а системе автоматизации.
После этого раздалась глухая ругань, видно Андрей Павлович оторвался от микрофона и говорил присутствующим.
- Говорил вам ослы, нужно делать было ручную систему управления.
- Но это же уголовник, - возразил кто-то ему. - Он мог сделать непредсказуемые вещи и очутиться в любой стране.