Страница 21 из 33
Через пол часа подошел к зданию управления-камералки второй раз. Нажал кнопку звонка у двери с кодовым замком и дождался, пока ее изнутри не открыла симпатичная женщина. Прошел в кабинет к Игорю Георгиевичу, и договорились, что к трем часам подойду, еще раз попытаемся вычислить возможного "информатора".
Ровно в три в этом же кабинете, кроме главного геолога, сидели Юра, Николай Матвеев и Павел Петрович.
Я объяснил, что хотел бы от них услышать: если выявить "информатора" среди работников геолого-геофизической службы не удалось, следует расширить круг подозреваемых за счет других лиц, имевших возможность заглядывать в геологическую документацию.
Таких было достаточно: горные мастера, общающиеся с геологами по необходимости, рабочие, помогавших им же в разметке стен штрека при документации, опробовании и в некоторых других случаях. Но с закрытием шахты почти все уволились , либо переведены в другие места, где есть горные работы. Это потому, что прерывать подземный стаж невыгодно, он дает большие привилегии при выходе на пенсию.
Павел Петрович из кабинета вышел, и вернулся с фамилиями пяти человек: машиниста погрузочной машины, двух рабочих и двух горных мастеров. Остальных в партии уже нет.
С этими людьми больше других общался Николай Матвеев, руководивший, как я уже знал, документацией и опробованием подземных горных выработок. Он и говорил, остальные его лишь кое в чем дополняли.
Машиниста погрузочной машины отмели сразу. При работе этого агрегата, то-есть погрузке руды или породы в вагонетки, геологов в шахте нет, делать им в это время там нечего. Другие в журналы документации заглядывали - посмотреть что рисует геолог интересно всем. Так что подозревать вроде как и не в чем.
Пришлось просить Павла Петровича, и через пять минут он принес дополнительные сведения: в общем подземном стаже работы машиниста и рабочих уже хватало лет для получения права на льготные пенсии. Но они работать продолжают, потому что, по словам начальника партии, "настоящие работяги", с семьями. Сидеть без дела не могут, а силы еще есть.А вот у бывших горных мастеров подземного стажа не хватает, у одного трех лет, у другого четырех. И в том, что они отказались переводиться в другое место необходимое добрать, есть нечто необычное, если не сказать - слегка подозрительное. Тем более, что ребята не имели ни жен, ни детей (имеется ввиду в партии). Но ни в чем предосудительном их не замечали, даже, по словам Юры, в браконьерской охоте или рыбалке, причем Иж-Планета у одного был, как и у многих местных не зарегистрированный в ГАИ.
О личной жизни бывших горных мастеров никто из присутствующих толком не знал, об их знакомых и друзьях тоже. Пришлось мне две фамилии в книжечку записать и на время обсуждение их отложить.
Попросил всех подойти к проблеме с другой стороны. Положим, что места рудных отпалок на площадке кто-то узнал, и номера проб, характеризующих эти отпалки подсмотрел в журнале у геолога. Но алализы то сделаны через месяц! Как могли посторонние люди результаты узнать, если бумаги лежали в сейфе у Игоря Георгиевича, либо вообще в спецчасти?
На это никто ответить не мог. Я уже не знал, что делать дальше, пока Юра не вспомнил об одной несуразице: отпалки увезли не все лучшие. Одна вообще была почти рядовая, зато две богатых почему-то не тронули. И Юра предположил, что похитители не совсем точно все знали, и правильно использовать результаты анализов не смогли.
Все начали переглядываться, Павел Петрович скептически пожал плечами. Николай Матвеев побежал, как я начал понимать, в спецчасть за нужными документами. Принес, всем показал - да, было такое дело, где-то похитители дали маху. Но где и как - пока не ясно, нет никаких версий. Я же их и строить не мог, в делах геологических разбираюсь слабо, вернее никак.
Так вот сидели, что-то по очереди несерьезное говорили, самим понятно, что ерунду. Потом встал Юра, начал вдоль стола прохаживаться:
"Послушайте меня. Наверное ерунда, но хоть что-то. Никто из геологов и геофизиков к делу непричастен. Это точно, иначе ошибки с отпалками не было бы. Организовал дело кто-то другой, но в геологии поработавший...." - и здесь постучавшись, в кабинет зашла молодая женщина, которую я раньше определил как секретаря-машинистку. Извинившись, обратилась ко мне:
"Вас второй раз срочно просят позвонить в милицию".
Сердце екнуло в предчувствии чего-то важного. И не ошиблось. Первой фразой Михаила Ивановича было:
"Мы подняли ее. Голова нашего знакомого",
"Железнодорожника?"
"Да!"
Волна тепла прокатилась по телу от головы до ног, я непроизвольно сел на стул и повидимому побледнел, потому что секретарь-машинистка, с интересом на меня смотревшая, стала серьезной:
"Может вам воды принести?"
"Не нужно", - это я ей, а Михаилу Ивановичу, - "Завтра утром меня жди. Молодец!" - и повесил трубку.
Вернулся в кабинет главного геолога. Там еще о чем-то говорили, повидимому о деталях предложения Юры, которого я так и не услышал. Но согласие с ним было у всех на лицах. Сам он посмотрел на меня и еле заметно вопросительно кивнул. Я также кивнул утвердительно и увидел, что он все понял.
После звонка Михаила Ивановича обсуждать что-то еще я был не в состоянии. Поблагодарил всех, попросил перед бывшими горными мастерами, определившимися как "возможные информаторы", с вопросами и расспросами не засвечиваться, разберусь с ними сам и осторожно. И все начали расходиться - рабочий день давно закончился.
На улице Юра пошел со мной, и у гостиницы пригласил в гости. Поужинаем, посмотрим новости по телеку, посидим в холодке под кондиционером. И вообще, я у него еще не был. Отказаться невозможно, с такой надеждой он на меня посматривал. На вопрос: "А когда приходить?" - услышал: "Да сейчас и пойдем, что тебе в гостинице делать?"
Физически делать нечего, но обдумать еще раз последние новости стоит. По-позже, на сон грядущий.
Идти пришлось на окраину поселка, к противоположной от камералки стороне. Знакомый дом, единственный в партии, где во дворе растут плодовые деревья. Как и большинство, дом на две семьи, но не саманный, а деревянный, сборный. Деревья за штакетником только с одной его стороны, с другой пыльная трава и больше ничего.
Юра открыл калитку, пропустил меня вперед, в тень яблонь, груш, винограда. Среди выжженной степи, где редкие и чахлые деревья смотрелись как нечто экзотическое, сад производил впечатление: деревья сочно-зеленые, с почти вызревшим урожаем. Я с любопытством начал эту прелесть рассматривать, а Юра прошел в уголок и начал разжигать небольшую шашлычницу, стоящую на земле на двух кирпичах. Рассматривая все, подошел к нему поближе и не мог не поинтересоваться:
"Откуда у тебя это?"
"Сам посадил, из принципа. Все уверяли, что расти ничего не будет, и земля не та, и все не то".
"И растет?"
"Как видишь. Ухаживай да поливай! Я не только деревья, я и овощи первым начал выращивать. Тоже никто не верил, что толк будет. А сейчас огороды почти у всех, поселок вон как позеленел".
Пока кроме деревьев я никакого огорода не видел - прямо за садом шел сплошной забор из подсобного материала: листов шифера, покрашенной фанеры, жести. Я еще раз огляделся, ничего нового не нашел:
"А огород твой где?"
Юра махнул рукой на сплошной забор:
"За ним, вон проход", - и показал его у самого крыльца дома. Я прошел туда, вышел в огород и обалдел, не могу подобрать другого слова, от увиденного: ухоженные грядки с перцем, помидорами, луком, морковкой и .... всего не перечислишь! А в углу бассейн, какие показывают в зарубежных фильмах, только размером всего метра два с половиной на четыре, да вместо сверкающего кафеля простая цементная заливка в опалубку.
"Юра, и это тоже ты?"