Невидимки (ЛП)

— Альвар был моим героем, — прошептал он.

Она коснулась его руки, гадая, сколько еще предательств мог пережить Киф.

— Не твоя вина, что ты поверил в его ложь.

— Это все равно делает меня идиотом. Плюс… — начал Киф, глядя в небо, которое казалось слишком розовым и мирным, когда солнце клонилось к горизонту. — Вчера вечером, когда Альвар спал в моей комнате, он сказал, что я очень напоминаю ему себя.

— У него есть и хорошие качества, Киф.

— Да, но не думаю, что он это имел в виду. Думаю, он пытался завербовать меня.

— Они пытались завербовать и Джоли, помнишь? Это означает, что он думает, что ты талантлив.

— Возможно, — сказал Киф, не глядя на нее. — Он даже сказал мне обращаться к нему, если мне когда-нибудь что-нибудь понадобится. Сказал, что он считает меня братом.

— Он не плохой. Никто не плохой. Вот, что делает злодеев настолько страшными. Они не отличаются от нас, как мы того хотим.

— Злодеи, — повторил Киф, выговаривая это слово, будто ему на язык попала кислота. — И они думают, что я могу стать одним из них. Гезен даже сказал, что это был план моей матери…

— И что? Когда ты делал то, что хотели твои родители? — Она надеялась, что он хотя бы чуть-чуть улыбнется, но Киф только покачал головой.

— Ты беспокоишься о том, что сказал Финтан? — спросила Софи. — О твоей маме…

— Мне плевать, что с ней будет.

Должно быть, он все-таки беспокоился о ней, потому что через пару секунд он спросил:

— Как ты думаешь, что Финтан имел в виду под тем, что он может выменять для нее свободу.

— Я не знаю. Но Невидимки никогда не будут помогать нам. Все это уловка, точно также как и лекарство. Это не значит, что мы оставим надежду. Существует много вещей, которых мы не пробовали.

— Каких например?

Софи не могла ничего придумать, но она знала, что они существуют.

— Мы придумаем, хорошо?

Он пожал плечами, что не было ответом.

— Софи? — сказал Олден, ожидая, что она повернется. Он выглядел бледным, а тени, залегшие у него на лице, состарили его. Но он не казался готовым разрушиться, когда произнес, — Я часто задавался вопросом, откуда Невидимки узнали, что мы нашли тебя. Я никогда не думал, что говорил Альвару, когда Фитц вернулся из Сан-Диего. Он раньше был частью поиска, таким образом, я думал, что он имел право знать… Я должен перед тобой извиниться.

— Нет, не должен, — пообещала Софи, срываясь с места, подбегая и обнимая его.

Фитц и Биана присоединились к ним, и через мгновение, Софи почувствовала еще руки, к их группе добавились Грэйди, Эделайн, Элвин… даже Декс… они все с силой сжимали объятия. Софи посмотрела туда, где в одиночестве сидел Киф, и она смотрела на него до тех пор, пока он не встал и не присоединился к ним. Там и Линн присоединились последними, но они чувствовались на своем месте.

— Что произошло? — спросила Делла, и все разделились.

Она стояла со всеми пятью членами Коллектива, но Софи могла сосредоточиться только на Делле. Она знала, что за несколько секунд Делла от взволнованной станет крайне опустошенной, и Софи было жаль, что она не могла остановить время, чтобы этого не произошло.

Олден откашлялся.

— Нам кое-что нужно обсудить, любовь моя. Но мы должны пойти домой.

Делла покачала головой.

— Где Альвар? Что происходит…

— Не то, что ты думаешь, — перебил Олден. — Он…

Его голос угас. Фитц и Биана тоже не могли выдавить из себя ни слова.

Грэйди шагнул вперед.

— Альвар… потерял путь. Как Брант. Как Леди Гизела.

Софи увидела, как понимание расцвело в глазах Деллы. Горе стало шоком… затем яростью и смятением, затем весь хаос вылился слезами.

— Нет, — прошептала Делла. — Он не стал бы…

— О, он стал, — голос Фитца был ледяным.

— Пойдем, — сказал Олден, мягко беря жену под руку. — Они могут разобраться с этим и без нас.

Олден повернулся к мистеру Форклу, который с серьезным видом кивнул.

— Если это поможет, — сказал Гранит тихо, — для нас это ничего не меняет. Мы верим в вашу преданность… и в преданность Фитца и Бианы. Когда… и если… вы будете готовы вернуться к нам, мы всегда найдем для вас место.

Только теперь они будут работать, чтобы схватить сына и брата, поняла Софи.

И когда Фитц и Биана боролись с Невидимками на Горе Эверест, был хороший шанс, что они боролись с Альваром, не понимая этого.

Но Киф тоже с этим столкнулся, и он был в порядке.

Теперь они могли объединиться, когда оправятся от шока.

Фитц взял отца за руку, Биана — брата, и четверо Васкеров ушли во вспышке света как семья.

— Я так понимаю, Совет уже на пути? — спросил мистер Форкл Грэйди.

— Оралье сказала, что они собирались проверить, что пожар в Диком Лесу локализован, прежде чем прибудут сюда, — сказал Грэйди.

При упоминании о разрушенной колонии, все взоры обратились к Калле, которая стояла, прислонившись к дереву, прильнув ухом к коре.

— Здесь так много жизни, — прошептала Калла, глядя на пастбища. — Больше, чем я чувствовала где угодно.

Хевенфилд был одним из реабилитационных центров Святилища, таким образом, обширная территория была разделена на пастбища для всевозможных существ.

— Ты здесь живешь? — спросила Калла Софи.

— Жила, до того момента пока меня не изгнали, — сказала Софи, выдавливая улыбку.

Калла повернулась к рядам выпуклых деревьев, где обычно жили гномы Хевенфилда.

— Мне здесь нравится. Тут будет хорошо.

— Что будет хорошо? — спросила Софи.

— Я объясню, когда прибудет Совет, — пообещала Калла.

Она отправилась блуждать по территории, напевая у различных деревьев, а взрослые бормотали между собой, обсуждая вещи, на которые Софи не могла заставить себя обратить внимание. Она сидела с друзьями, все пятеро были погружены в собственные заботы, когда закат обратился в сумерки.

Вечерняя звезда только-только взошла, когда Совет появился на поляне.

— Все еще в костюмах? — спросила Член Совета Алина, хмурясь на Коллектив.

— Мы бы хотели работать с вами открыто, — сказал ей Гранит. — Вы — те, кто отказал нам в этой привилегии.

Член Совета Эмери поднял руку, заставляя Алину замолчать, прежде чем она смогла ответить.

— У нас есть более важные вещи для обсуждения, чем наши разногласия.

— Так и есть, — сказал мистер Форкл. — Предполагаю, вы знаете о Равагог.

— Мы видели ущерб, — согласился Член Совета Эмери.

Он не выглядел разозленным. Он выглядел впечатленным.

Однако Софи должна была спросить:

— Это значит, мы начали войну с ограми?

— Возможно, — сказал Член Совета Эмери. — Но слишком рано что-либо говорить. Вы нанесли Королю Димитару сокрушительный удар. Вы уничтожили ворота Равагог и разрушили единственный мост, соединяющий его город. Наши гоблины уже встали по периметру вокруг города, чтобы напомнить ограм, что мы намного подготовленнее для сражения, чем они в данный момент. И теперь, когда король потерял свое секретное оружие — дракостомы, мы надеемся, что он наконец-то пойдет на реальное соглашение… на то, которое даст нам ожидаемый уровень контроля.

— Это предполагает, конечно, что они действительно потеряли свое секретное оружие, — вмешался Член Совета Терик.

Все посмотрели на Каллу.

Она закончила песню и медленно вздохнула, расправляя плечи.

— Лекарство огров было фальшивкой, — сказала она, давая им секунду, чтобы понять это. — Но это не важно. Я буду лекарством.

Глава 74

— Что это значит? — спросил Элвин Каллу. — Как ты можешь стать лекарством?

— Я знаю, что такое Панакес, — сказала Калла. — В легендах они назывались Храбрые, и я никогда не понимала почему. Но их корни пели о жизни, свободно отданной. Вот откуда идет исцеление. Соцветия прорастают из жертвы.

— Кто-нибудь еще запутался? — спросил Декс.

Софи определенно.

Но ей не нравилось слово «жертва».