Невидимки (ЛП)

— Потому что здесь речь идет о том, что каждый сам за себя. И так как ты похоже из таких, то скажу, что это будет ужасная идея поблагодарить ее. Общение — устроит вам кучу проблем… и тогда вам придется иметь дело с Тенью.

От того, как он произнес это слово, у Софи холодок пробежал по спине.

— Кто такой Тень?

— Худший из Сбившихся с Пути здесь. И он очень защищает Гидрокинетика. Если ты хочешь здесь выжить, то держись подальше от них обоих.

Он направился к Кифу, размотал его бинт и втер зеленый гель в лодыжку.

— Сколько времени вы здесь работаете? — спросила Софи, надеясь, что он скажет долго. Если бы она смогла узнать что-то о Псионипате, это сделало бы попадание в первый же день к врачу не таким позорным.

— Честно говоря, я потерял счет, — сказал он. — Думаю, уже около десяти, хотя в этом месте все стирается.

Десять лет были хорошим ответом.

— Вы когда-нибудь лечили Псионипата… или встречались с ним… за все эти годы?

— Я встречался с некоторыми, — сказал он, поворачиваясь к ней. — А что?

Софи пожала плечами, надеясь, что она выглядела так, будто ей все равно.

— Я столкнулась с ним несколько недель назад, и он сказал, что раньше ходил в Эксиллиум.

Он покачал головой.

— Если это увлечение, ты можешь добиться большего успеха.

— Это не увлечение, — сказала Софи, игнорируя хихиканье Кифа. Она поняла, что нужно выдать немного «правды», чтобы получить правильный ответ, поэтому она добавила, — думаю, он мог быть частью, своего рода, восстания.

Утконос вздрогнул, и она знала, что была на правильном пути. Особенно, когда он сказал:

— Держись от него подальше.

— Так вы знаете, о ком я говорю?

— Вполне уверен, что да, хотя, я не могу назвать тебе его имени. И он еще хуже Тени. Гнев на Совет довольно стандартная здесь шутка, но я не забыл, как глядя на него думал: «этот парень мог бы зажечь революцию». И учитывая странности, которые я видел на Территориях…

— Что за странности? — спросила Софи, ее сердце бешено заколотилось.

— Это опасные вопросы, — сказал он. — Такие, из-за которых тебя могут изгнать… или того хуже.

— Плохо хотеть знать, что происходит в нашем мире? — спросила Софи.

— Ты больше не часть того мира. Ты изгнана.

— Она просто пытается выиграть спор, — влез Киф прежде, чем Софи смогла дальше продолжать спорить. — Я с ней поспорил, что парень соврал, что он ходил в Эксиллиум, чтобы казаться круче, поэтому она пытается доказать мне, что я ошибаюсь. И моя нога теперь чувствуется лучше. Спасибо.

Утконос не выглядел убежденным оправданием Кифа. Но все, что он сказал:

— Вы оба должны одеться. — Он указал на новые штаны и ботинки у подножия кроватей и опустил занавес между их кроватями, чтобы дать им немного личного пространства. — Тренеры готовы отметить вас.

— Отметить нас? — спросила Софи, пытаясь не представлять собаку, метящую территорию.

— Да. Пришло время, чтобы узнать ваше место в Эксиллиуме.

Глава 43

Утконос проводил их из МедПалатки к сцене под золотым навесом, где три Тренера в цветных одеждах стояли в центре платформы. Остальная часть Сбившихся с Пути была выстроена в линию ровными рядам с руками по швам, будто солдаты.

Софи оглядела толпу, ища друзей, но капюшоны и маски лишали возможности кого-либо узнать. Единственными отличительными знаками были цветные отпечатки ладоней на рукавах… красный отпечаток руки на левом рукаве, синий отпечаток руки на правом рукаве, фиолетовые отпечатки рук на обоих рукавах. Цвета соответствовали одеждам Тренеров, а также трем палаткам, стоящим в закоулках кампуса. Навесы напомнили Софи о фотографиях свадеб знаменитостей, которые она видела, с пиками в центре и шелковой тканью, развевающейся на ветру. Палатка справа была темно-синей, слева — рубиново-красной, а центральная палатка была роскошного фиолетового цвета. Тренеры стояли в том же порядке, у каждого в руках была миска с краской соответствующего цвета.

— Так как эти двое задержали сегодняшний урок их несчастными случаями, — сказал красный Тренер скрипучим голосом, — мы пропустим ланч и переключимся на сегодняшнее умение — подавлять аппетит.

Каждый Сбивший с Пути застонал, и Софи была уверена, что она официально стала самой ненавистной девочкой в школе. К счастью, это была знакомая территория.

— А теперь маркировка, — сказал красный Тренер.

Синий тренер вышел вперед и подошел к Кифу.

— Твои непосредственные, импульсивные действия… несмотря на то, что это глупо… ясно показали, что ты принадлежишь Правому Полушарию.

Он опустил руку в краску и сжал правую руку Кифа, оставляя синий отпечаток на его рукаве.

— Вам это нравится, не так ли? — спросил Киф.

— Очень, — сказал синий Тренер.

Он вернулся к другим Тренерам, и фиолетовый Тренер вышла вперед, протягивая Софи чашу с фиолетовой краской.

— Твоя нерешительность действовать, а также твои нестандартные решения, ясно показали, что ты ни в Правом Полушарии, ни в Левом, но ты — Амби. — Она окунула обе руки в фиолетовую краску и отметила каждый рукав Софи.

Софи уставилась на фиолетовые отпечатки рук, жалея, что ее отделили от Кифа. Тренеры распустили толпу, и она надеялась, что найдет, по крайней мере, одного из своих друзей в фиолетовой палатке Амби. Но там определенно не было никаких дружелюбных лиц. Несколько Сбившихся с Пути даже пытались толкнуть ее, когда она шла мимо.

В палатке не было стульев. Только циновки на полу и ткань, которая видела дни и получше. Все было изношено с пятнами и разводами. Она выбрала место сзади, чтобы скрыться. Никто не садился около нее… хотя никто не садился рядом ни с кем, за исключением одного мальчика и девочки, которые сидели настолько близко друг к другу, что практически касались. Софи сделала вдох, когда заметила булавку у девочки: вихрь из волн и падающие капли дождя. Она, должно быть, была Гидрокинетиком.

Девочка сидела, нахохлившись, будто пыталась скрыться. Мальчик был ее противоположностью. Все в нем чувствовалось вызывающим. Рукава униформы были закатаны, и он повернул свое тело в сторону девочки, давая понять, что он не будет держаться вдали от нее. Его булавка с обозначением способности была серебряной с черной рукой, тянущейся из центра, будто она пыталась вырваться на свободу. Софи предположила, что это значило, что он был Тенью.

Она все еще изучала мальчика, пытаясь решить, верила ли она предупреждениям утконоса о нем, когда фиолетовый Тренер прокричал всем разойтись по местам. Софи скопировала движения других, когда они сели по-турецки и выпрямились.

— Нашим телам нужна еда, — сказал Тренер, — но они не должны быть голодными. Голод — это выбор… система оповещения, которая может быть отключена для тех, кто достаточно силен, чтобы побороться. Возьмите управление на себя. Сконцентрируйтесь. И зажмите голову между коленями, если почувствуете слабость.

Первый час прошел легко, хотя Софи должна была продолжать двигать ногами, чтобы у нее не онемел зад. Но когда второй час перетек в третий, она могла почувствовать едкую кислоту, растущую в ее животе. Она не позавтракала… выбирая дополнительные пятнадцать минут сна. Она жалела об этом решении, когда в животе начало урчать.

— Перестаньте потакать своей слабости, — сказал ей Тренер.

УУУУУУУУУУУУУРРРРРРРРРРРРРРРРРРР! запротестовал ее желудок.

Она пыталась отвлечься от этого, повторяя то немногое, что узнала. Было ясно, что врач знал что-то о чуме, но он не расскажет что именно. Она гадала, задавать вопросы взрослым — правильный ли это путь или нет? Возможно, ей бы больше повезло, если бы она нашла способ поговорить с кем-нибудь из Сбившихся с Пути… но с кем? Не видя их лиц, она не могла сказать, выглядел ли кто-нибудь из них дружелюбно. Все, на что она должна была ориентироваться, так это на булавки, изображающие способности.

Она знала, что булавка Телепата была синей с силуэтом лица и молнией, мчащейся через мозг… красивее была булавка Причинителя, на ней была изображена черная серебряная рука, излучающая зазубренные серебряные линии. На ее булавке Полиглота был фиолетовый фон с розовыми губами и белым речевым пузырем, а ее булавка Телепортатора была самой любимой — звездное небо с летящим аликорном. Она также знала от Декса, что булавка Технопата была темно-зеленой с серебряным отпечатком руки, покрытой черными линиями, будто схемами и проводами, а булавка Эмпата Кифа была красной с открытой книгой и серебряным сердцем, нарисованным на страницах.