Страница 12 из 13
- Лучше поборитесь за Таню.
- Я ее спрячу, когда нагрянут сыщики, - задвигал своими громадными губами главный воспитатель базы. - Конечно, ты виноват и должен отвечать, но Таня права и мы должны отстаивать ее и наши интересы. Мы же живем на этих морях, питаемся рыбой и что оставим детям. Я считаю, флот заинтересован в лечении морей, пора кончить с этой жуткой помойкой. По своим каналам уже послал десяток телеграмм, от Москвы, до Мурманска...
- Спасибо...
- Потом спасибо скажешь, когда выкрутимся, а сейчас дуй домой и не высовывай носа.
Два приличных гражданина прибыли на вертолете в поселок и, побывав в штабе, пришли ко мне.
- Полковник Крушинин, - представился мне один. - Я из управления службы безопасности.
- Полковник Семилетко, - здоровается другой. - Военная прокуратура.
- Товарищ старший лейтенант, - они удобно разместились за небольшим столом. Говорить со мной начал Крушинин. - расскажите, что было в Мензенской губе?
Странно. Почему же они не начинают с нападения на тюрьму?
- То, что мы там увидели было ужасно. Я не могу сказать с уверенностью, что сумел попасть по лодке, но наши бомбы попали толи в какой то склад, толи в потонувшее судно и в результате ядовитые жидкие вещества всплыли наверх, все это пузырилось и газы растеклись над поверхностью. Поврежденная подводная лодка всплыла в эпицентре этого пятна. А дальше, была просто трагедия. Кода лодка стала тонуть, люди с нее бросились в воду и... умирали в жутких мучениях. Мы сумели подобрать некоторых из них, но не думаю, что это теперь будут здоровые люди, если выживут.
- Вы то сами сумели предохранится?
- Да, мы уже были здесь раз с экспедицией. Два человека тогда попали в больницу, из моих матросов кое кто получил чесотку. Поэтому увидев как появляются пузыри и меняется цвет воды, я сразу объявил химическую тревогу.
- Вы бы сумели показать это место?
- Конечно. Все сведения занесены в вахтенном журнале.
Они переглянулись.
- Кто еще помимо вас и команды знает о гибели подводной лодки?
- Наверно весь поселок...
- Так... Вы с капитаном Гордоном говорили?
- Да.
- И о чем?
- Я его спрашивал какие повреждения получила лодка.
- Вас что-нибудь удивило?
- Конечно. Этот проект многоцелевой атомной лодки типа "волк", с весьма невероятной живучестью. Ее корпус должен выдержать большие нагрузки, но когда рядом раздался взрыв и непонятные ядовитые вещества попали на резиновые прокладки и латунные части, она буквально потекла...
- Что за ядовитые вещества?
- Затрудняюсь ответить, но могу сказать одно, их проекты не рассчитаны на ядовитые воды.
- Эту лодку можно поднять?
- Можно, если у людей будут глухие скафандры или через лет пятьдесят, когда вся пакость рассосется.
Они помолчали.
- Скажите мне, - это уже военный прокурор. - Вы были три дня в море, откуда вы узнали, что Татьяну Барсукову арестовали?
- Я получил с базы шифровку об этом.
- Вам приказывали освободить ее?
- Нет. Это уже мое решение.
- Значит вы умышленно пошли на этот шаг.
- Нет. Я проанализировал все. Арест Татьяны это величайшая глупость властей. Во первых, международный скандал, во вторых, серьезный конфликт между военными моряками и власть держащими. Неужели вы думаете, меня так просто отдадут?
- Прикажут и отдадут.
- А как же американец погибший в вонючей луже.
- Вам бы лучше об этом молчать.
- Разве об этом нельзя рассказывать на суде... Потом я боюсь, что найдутся люди которые раздуют это и без меня.
Они изучают меня и прекрасно понимают, что я торгуюсь.
- Хорошо. Мы еще поговорим об этом.
Офицеры поднялись и, кивнув головами, попрощались.
- До встречи, старший лейтенант.
Эти улетели на следующий день, так и не поговорив больше со мной.
Два дня у меня в комнатке бедлам. Ко мне приходили бесконечные гости, чтобы подбодрить меня. Кроме Тани, здесь была Мария Ивановна, жены офицеров и даже жеманная жена мичмана Белякова, которая тайком пыталась меня ущипнуть или поцеловать. Приходили офицеры, кто с бутылкой, кто с любопытством. Моя история, стала историей поселка.
Вечером Таня сидит на кровати и расчесывает волосы.
- Я ведь тоже решила не отставать от нашего воспитателя....
- Опять что то натворила?
- Нет, я послала письма и телеграммы в европейское отделение "Гринписа", в комитеты ООН, в партии демократического толка всех европейских государств, с описанием, что твориться на Белом и Баренцевом море и из-за чего разгорелся весь сыр-бор.
- Мда, теперь власти будут искать повод, чтобы нас вытурить от сюда и как можно дальше... или уничтожить.
- Не будут. Папа сказал, что нас поддержало командование северным флотом. Уж больно этот случай всколыхнул общественность.
- Плевали они на нее...
- Не плюнут, много людей и здесь и за границей втянуты в это дело. Ты заметил, тебя даже не допрашивали как следует ... Они испугались.
- Это еще ничего не значит...
- Зато ты утопил американца и тебя просили об этом молчать, верно?
- Верно.
- Вот поэтому нас и простят. Наверху не хотят, чтобы об этом тоже узнала общественность, особенно сами американцы. Папа говорит, что они уже ищут свою лодку в районе Северного Ледовитого океана. Бросают на лед датчики, чтобы уловить хотя бы наличие металла на дне. А в нашем районе Баренцева моря утюжат воды спасатели, якобы тоже ищут подлодку.
Наконец приехала комиссия. Председателем был генерал-лейтенант из министерства обороны, его заместителем - адмирал из Североморска, было несколько капитанов первого ранга, гражданские из Москвы и Архангельска и даже полковник медицинской службы, тот самый, который со мной проводил экспедицию в Мезенской губе. Начались нудные совещаниям. Я к ним не допускаюсь, хотя официально комиссия приехала разбираться с нападением на тюрьму.
Таня возмущенная прибежала ко мне.
- Эта, сволочь, полковник от медицины..., ну я ему устроила.
- Что ты еще натворила?
- Он стал утверждать, что отравленная вода в Белом и Баренцевом море, это временное явление. По его данным, источники выделяющий яды в море угасают и вскоре течение уберет его совсем. Я спросила его - когда же море здесь вылечится? Он ответил, что года через два. Тогда не вытерпела и принесла к нему кувшин воды из колодца, так ... для понта. Возьмите и напейтесь этой воды, говорю ему. Она из колодца. Он заорал, что я специально, принесла ему отравленную, чтобы убить его. Тогда я предложила ему, выбрать любой колодец и напиться из него. Тут то он и... понес на меня.
- Обо мне то они что-нибудь говорят?
- Говорят, много говорят. Но судя по всему, комиссия разделилась на две части.
- Почему?
- Понимаешь, как получилось, все считают, что разменной картой за твое освобождение будет молчание моряков, о том как погибла субмарина. Все понимают, что такой скандал не нужен никому. Не дай бог, если все газеты мира поднимут вой по поводу лодки и погибшего экипажа. Такой мученической смерти не пожелаешь никому. И потом, эта помойка в губе вызовет такие международные осложнения, что по сравнению с ними расстрел тюрьмы в Архангельске просто покажется плевком в море. Моряки понимают это и не хотят тебя отдавать под суд,. У них аргумент один, ты и я боролись за море, за боеспособность флота. Поэтому сейчас все тихо скатилось на вопросы вокруг помоек?
- Помоек?
- Да, чего ты удивляешься. Наши требуют запрет на захоронение ядерных и вредных веществ в море...
Две недели в напряжение и наконец, меня пригласили на последний тур, выслушать решение комиссии.
За столами сидят члены комиссии и командование базы. Начальник штаба подмигивает мне. Генерал-лейтенант поднимается и начинает подробно читать о событиях произошедших в Архангельске, о состоянии Белого моря... Таня права, о потопленной лодке ни слова. Но кое что я узнал новенькое. Оказывается комиссия ОНН, получила данные о Белом море и считает провокацией действия местных властей по отношению к Татьяне. Они уже выразила протест властям и похоже общественность Европы всколыхнулась. Помимо этого, вопрос решался о состоянии поселков, попавших в беду, и переносе их на новое место. Наконец заключение...