Страница 52 из 154
— Вы живите где хотите, а нам нужно документы проверить вашего отца начиная с Таджикистана. Пишите заявление, что вы живете, как священник и монах, в Абхазии, а отца хотите поселить в Адлере. Только это еще не все: вам нужно в Краснодаре разрешение получить. Тогда и пропишем вашего Федора Алексеевича. Пусть Краснодар решает!
Мне это обстоятельство показалось запредельным для моих душевных сил.
— А когда проверка документов закончится? — упавшим голосом спросил я.
— Не раньше, чем через месяц. А пока приходите, проверяйте списки.
Начались долгие хождения по мукам в милицию с записью в очередь с шести утра. Верный Александр всюду сопровождал меня. Не желая ехать в неизвестность, мне хотелось дождаться результатов проверки. Время шло, а ответа не было.
Начальница, увидев меня в очередной раз, вспылила:
— Что вы все ходите и ходите ко мне? Сказано вам: через месяц придут сведения! Вы в Краснодар ездили? Вот тогда и будем разговаривать.
— Простите, месяц уже прошел… Отец без пенсии и без денег сидит.
Мои возражения не были услышаны.
— А мне какое дело? Значит, Таджикистан тянет! Освободите кабинет и не мешайте работать.
Пришлось собрать все телесные и душевные силы и собираться в Краснодар.
— Батюшка, не переживайте, я тоже с вами поеду!
Самоотверженность послушника немного утешила мою душу.
— Спасибо, Саша! Без твоей помощи мне давно уже пришел бы конец.
Рабы суеты не поднимают взора от земли сей, ибо говорят друг другу: «Разве возможно воскресение наше в Боге?» И им отвечают другие рабы: «Не нуждается человек в Боге!» Потому изливается гнев Божий на рабов нерадивых. Но чада Божии смотрят прямо в лицо Отца Небесного, ибо сказал Он Сам через пророка Своего: Будьте святы, потому что Я свят (1 Пет. 1:16), а через Сына Своего прорек: Видевший Меня видел Отца (Ин. 14:9). Рабы земли сей всегда пребывают во мгле греха, а сыны Божии неотлучно — в укрепляющей их благодати, сияющей в сердцах детей Отца Небесного, подобно огню в купине неопалимой. Сыны живут в истинном смирении пред Отцом светов, а рабов точит горькая зависть и сжигает гнев. Дух Божий касается душ сынов Божиих и раскрывает им без-предельность Царства Небесного, а плотские души живут и мыслят по-плотски, не проникая в глубины Божественной жизни Твоей, Христе, которую во всей полноте даруешь Ты созерцающему уму.
МЕЖДУ ДВУХ ОГНЕЙ
Обманываю я сам себя, Боже, и не нужно даже хитростей лукавого, когда верю я, что тело мое — это я сам, и жизнь моя, и упование мое. Тело всегда немо и безжизненно, ибо лишь благодать Твоя, Христе, движет его и говорит через уста его. Плоть обманывает плоть своей привлекательностью, пустая плоть, ничего не значащая без жизни вечной Твоей, Боже. Познавший Тебя преобразил и смертную плоть свою, наделив ее благодатью и животворящей силой, избавив от греха и смерти. Тогда преображенное тело становится помощником и другом в подлинном благоговейном единении с Тобой, Господи, когда истины Евангелия созерцаются боговидно богами по благодати Божией.
По зеленеющим первыми всходами бескрайним кубанским полям мы катили на стареньком междугородном автобусе. В окно сильно дуло через неплотно прикрытую щель. Солнечные лучи щедро разбрызгали пятна света по весенней просыпающейся земле, ощутившей первое настоящее мартовское тепло. От этого в душе лучилось солнечное настроение и жило ожидание самых удивительных свершений. В Краснодар приехали поздно, в одиннадцать вечера. Отыскали горисполком, а ночевать оказалось негде — в гостиницах, как всегда, не было мест. В вестибюле учреждения горел свет. На наш стук вышел старенький вахтер.
— Ладно, ночуйте здесь, в креслах! Только утром раненько я вас на улицу выпущу, чтобы вас здесь сотрудники не увидели. Зайдете потом в общей очереди.
Такое предложение показалось нам верхом удачи. Наутро, заспанный и плохо соображающий, я стоял перед каким-то чиновником, который долго что-то писал, а потом подал мне бумаги.
— Разрешаем вашему отцу и вам прописку в виде исключения. Для нас монахи — дело новое, поэтому потребовалась серьезная проверка. Можете ехать в Адлер, оформлять документы.
Сотрудники паспортного стола, уже привыкшие к нашему хождению по кабинетам, обратились ко мне и Александру с просьбой:
— Батюшки, вы можете освятить наше учреждение? А то у нас тут работа нервная.
Запах ладана и звон кадила наполнили помещение милиции. Майор молча наблюдала за нашими действиями, затем сказала:
— Вы так мне всех сотрудников в свою веру обратите!
— А у нас не своя вера, у нас вера православная, от наших предков перешедшая! — ответил послушник.
— Ладно, ладно, только меня не уговаривайте, — усмехнулась начальница. — Бумаги ваши готовы, забирайте!
В городе меня ожидал архимандрит, который приехал осмотреть скит и проверить, как идет оборудование дома под кельи и строительство домовой церкви. Ему я высказал свои соображения, когда мы все, с послушниками Александром и Ильей, собрались в квартире.
— Отче, мне с отцом в Ермоловский скит далеко ездить, да и не на чем. Можно на лоджии устроить маленький храм?
Настоятель задумался.
— Это я не могу взять на свою ответственность. Лучше давай батюшке позвоним! Его уже выписали из больницы, он теперь в Лавре…
Мы долго дозванивались, пока трубку не поднял келейник. Услышав голос отца Пимена, он соединил нас с духовником.
— Батюшка, благословите нам на квартире у Федора Алексеевича маленькую церковь оборудовать? Мы здесь живем с двумя послушниками. Если всей компанией начнем в местный храм ходить, то вопросов не оберешься… — Мое сердце трепетало от волнения, пока я говорил нашу общую просьбу.
Затаив дыхание, мы слушали, что скажет старец. В трубке слышалось долгое молчание, затем раздался хрипловатый голос отца Кирилла:
— Вообще-то, отцы, на квартирах нельзя устраивать церкви… — Он помолчал. — Но, в виде исключения, беру вашу церковь на свою ответственность. Где же вы там ее устроите?
— Батюшка, родной, большое вам спасибо! У нас здесь есть одна большая лоджия, где как раз поместится домовая церковь, — взволнованно прокричал я в трубку.
— Хорошо, хорошо. Живите, как мышки, тихонько… И так спасетесь!
Перед отъездом отца Пимена нас разыскали послушница Надежда с сыном и Тамара с Серебряного хутора.
— Отец Симон, простите, но на Псху без вас как-то одиноко. Мы узнали, что вы скит открываете под Адлером, и приехали сюда. Простите за неожиданный визит. — Надежда говорила волнуясь, нервно сжимая пальцы левой руки, обхватив их правой ладонью. Ваня ухватился за мой подрясник и стоял молча, смотря снизу мне в лицо.
— Тамара, а ты что, послушницей стала? — спросил я, увидев ее в черной одежде.
— Еще не стала, но хочу подвизаться в послушании вместе с Надеждой. Она мне как старшая сестра! И еще я ушла из дома совсем… Прошу принять меня тоже послушницей в скит…
— Сестры, поймите, скит не мой, а игумена — отца Пимена! К нему и обращайтесь…
Послушницы окружили архимандрита. Он нахмурил брови.
— Скит-то у нас мужской, а не женский! Вот послушник Илья и Александр будут там жить с монастырскими иеромонахами.