Страница 111 из 212
В другой раз зимой, среди ночи, долго звонил телефон. Я принципиально не поднимал трубку, давая понять, чтобы меня не безпокоили по ночам. Со стыдом пришлось узнать на другой день, что ночью прорвало Лаврский водопровод, и наместник с рабочими устранял неполадки. Краснея лицом, пришлось просить прощения у настоятеля и рабочих, поклявшись впредь не быть с людьми «принципиальным». Сердце, не очистившееся от эгоизма, не постигает сути Иисусовой молитвы, основанной на самоотречении. Но до этого понимания мне еще нужно было дорасти в дальнейших нелегких поисках спасения.
Не преодолевшие своих греховных привычек к веществу и к вещественному миру, хотя и знающие, что истина существует, погибают, не имея сил стяжать ее. А преодолевшие тяжесть греховных навыков из незнающих истину становятся умудренными во Христе и из погибающих — достигшими блаженного Отечества на Небесах. Уверенно жить в Тебе, Христе, и спасаться Тобою смогли жившие прежде нас, ибо нашли Тебя, Христе, вечную истину. Свою уверенность в непреложность спасения они передали нам, дабы и мы, слабые и безсильные, стали крепкими и сильными в Тебе, Господи, Твоим Божественным смирением и кротостью.
ПОИСКИ МЕСТА ДЛЯ СКИТА
Тот, кто не устремляется к истине, уподобляется нравом падшему ангелу, который не устоял в ней, поселившись в обители тьмы и став ее начальником. Устремившийся к истине и избравший стяжание ее благодати, обретает вышеественную и невидимую для других силу — силу ее благотворной любви, уподобляющей душу Тому, Кто был прежде веков и Кто есть сама истина. Эта истина не нуждается ни в каком месте для ее обнаружения, но устремившаяся к ней душа должна установить себя и укрепиться в духовных правилах и распорядке, которым необходимо уединение.
Духовное возрастание в послушании, безусловно, требует не подвергать его воздействию дурных привычек и обстоятельств и, что еще более важно, — всемерно стремиться при этом уподобиться старцу в духе. Как-то после исповеди мне довелось услышать от духовника ответ на давно смущавшие меня недоумения:
— Батюшка, почему вы никогда не говорите как другие духовники: «Сделай то-то и то-то», а всегда советуете? Или часто сами спрашиваете: «А как у тебя на сердце?»
— Видишь, в чем дело… — помолчав, сказал он. — Наши поколения слишком слабы, чтобы со всей решимостью следовать воле Божией, услышав прямое благословение духовника. Если получивший такое благословение не исполнит его, то будет виновен сугубо: перед Богом и перед духовником. А совет он может принять или же отклонить, тогда вины на нем не будет. Поэтому я предпочитаю давать советы, а слушающий волен выбирать, как ему поступить, — по совету духовника или последовать своему решению. Но в случае непосредственной опасности для души ближнего иной раз необходимо прямо указать на требуемое действие, дав свое благословение. На все нужно иметь рассуждение, Симон…
На воскресные и праздничные службы мне доставляло много счастья и радости служить рядом с отцом Кириллом. Всегда спокойный, уравновешенный и невыразимо добрый, он мог направить литургию так, что никто не волновался, а если случались мелкие ошибки, батюшка все покрывал своей любовью. Но однажды произошло неожиданное искушение, во время которого все мы поразились выдержке и хладнокровию отца Кирилла, фронтовика, сражавшегося в годы войны в Сталинграде. На воскресной литургии, когда иеродиакон читал Апостол посреди храма, а Царские врата были открыты, мы, служащие священники, стояли рядом с батюшкой, возглавлявшим служение, на Горнем месте за престолом. В это время перед амвоном появился безумный человек, он встал напротив Царских врат, перекидывая из руки в руку тяжелый камень, и с громким воплем запустил его в священные сосуды на престоле, но промахнулся, и булыжник, пролетев рядом с головой старца, угодил в большую икону Вознесения, написанную на стекле. Она мгновенно покрылась трещинами.
В церкви от неожиданности воцарилось молчание. Оцепеневшие охранники пришли в себя и быстро схватили за руки безумца. Мы, растерявшись, смотрели на отца Кирилла — он был спокоен. На полу рядом с ним валялся увесистый булыжник.
— Ничего, отцы, слава Богу, все хорошо! Продолжаем, продолжаем службу! А этот камень уберите…
Поистине в то богослужение мы как бы заново увидели своего старца. Его спокойствие и благодатная вера словно передавались всем, кто служил рядом с отцом Кириллом. Две недели, прошедшие в ежедневных службах, как будто перенесли душу мою на небеса.
Мне тогда казалось, что благодаря литургии такое молитвенное состояние и такая благодатная жизнь никогда не закончатся. Но эконом, ставший к этому времени архимандритом, обремененный попечениями, заботами и проблемами, вызвал меня к себе в кабинет и сказал:
— Хватит, отец, блаженствовать! Дел полно, а тебя не видно на послушаниях…
— Отче, прости, я еще не отслужил сорок положенных литургий!
— Потом отслужишь, когда время будет, а сейчас принимайся за дела!
Так я снова попал в нескончаемое колесо забот, месяц от месяца становившихся все сложнее и обременительней.
К лету сил моих уже не хватало «носиться» по просторным площадям и корпусам Лавры, где везде шли ремонты и подготовка к празднику Пасхи, чтобы повсюду успеть. Установка строительных лесов и побелка стен главного Успенского храма отняли много сил, к тому же сроки сильно поджимали, но рабочие, штукатуры и маляры, показали себя молодцами. Здание стояло светлое и нарядное. Оставалась еще покраска куполов. Мы выдали рабочим к Пасхе премии, и святой праздник встретили с радостью и облегчением. После праздничных торжественных богослужений эконом и я попросили благословения у наместника съездить в горы помолиться. Покраску куполов отец Пимен доверил своему помощнику, надеясь на его опытность.
Предварительно мы обсуждали со старцем возможность создать скит для молитвы в горах Таджикистана. Батюшка не был против, но рекомендовал вначале присмотреться к обстановке на месте. Мой друг пообещал привезти ему снимки горных уединений, где мы предполагали устроить скит. Мне казалось подходящим забраться в глухие ущелья на противоположном берегу Нурекского водохранилища. Для переправы мы намеривались купить две байдарки. Эконом, как фотограф-профессионал, предполагал снять намеченные горные районы на слайды, которые можно было бы просматривать на большом экране вместе со старцем.
Получив благословение духовника и разрешение наместника, мы начали составлять примерный маршрут. Услышав наши разговоры и сильно заинтересовавшись намеченным походом, к нам присоединился преподаватель академии, отец Анастасий, с которым мы очень сдружились. К нам хотел присоединиться и отец Прохор, но в это время его мама сильно разболелась и он с сожалением отложил поездку. Вскоре его назначили духовником в женском монастыре и наши пути разошлись. Забегая вперед, хочется сказать, что мои родители чрезвычайно полюбили, не меньше меня, отца Анастасия. Особенно не чаяла в нем души моя мама, так что лучшего спутника нельзя было и пожелать. Мы составили маршрут так, чтобы обойти самые глухие места Дарваза и Памира и примерно определить место для будущего скита.
Сначала мы решили добраться до верховий Оби-Хингоу к пику «Москва», до ледников шеститысячника, затем через перевалы на обратном пути выйти в заповедник Сари-Хосор, после чего, обследовав водохранилище, вернуться в Душанбе, рассчитывая пройти путь по этим горным районам за три недели. Но, конечно, одно дело составлять программу похода сидя за столом, а другое дело — пройти все своими ногами.
Вознамерившись помолиться в горах от всей души, я улучил момент и пришел к отцу Кириллу:
— Батюшка, прошу вас, научите меня правильно молиться, потому что я все время сомневаюсь, верно ли я молюсь!
Затаив дыхание, я сидел на стуле, сжавшись в комок и боясь нарушить глубокое молчание, в которое погрузился старец. Наконец, он промолвил: