Страница 21 из 123
Луч фонарика скользнул дальше. Егор принялся осматривать по очереди каждую из стен, и внезапно задержал свой взгляд на той, у которой стоял стол с чайником.
"А вот это уже интересно!"
Прямо над столом висела репродукция. Егор чуть не поперхнулся, когда лучше разглядел ее. Это была... точная копия его собственного плаката, который он так и не снял сегодня утром со стены старого кабинета. Егор подобрался ближе, и стал почти вплотную изучать изображение. Уже с самого начала ему показалось странным, что плакат явно контрастировал со всем окружением в этой комнате. Если предметы и мебель, находящиеся здесь, были покрыты всюду приличным слоем пыли, то плакат, висящий на стене, выглядел так, словно был отпечатан только вчера... или может быть, максимум, год назад.
"Да нет, ну что за ерунда какая-то" - здравый смысл внезапно снова начал преобладать в подозрительных рассуждениях Егора. Он отвернулся от висящей на стене репродукции и посветил фонариком в самую дальнюю часть комнаты. Там была еще одна дверь.
"Странно, - подумал Егор - зачем здесь другая дверь, если в этом помещении когда-то находилась обычная подсобка?"
Он подошел ко второй двери чуть ближе и прислушался. Оттуда не исходило ни звука. Затем Егор попробовал узнать, не доносилось ли чьих-то шагов из того коридора, со стороны которого он сюда вошел - но и там стояла такая же абсолютная тишина. Данный факт чрезвычайно обрадовал его, так как Егор совсем не желал быть застуканным за своими, совершенно непонятными делишками кем-либо из случайных прохожих, и поэтому, прикинув в уме, что до конца перерыва была ещё целая масса времени, Егор решил еще немного поиграть в "исследователя таинственной комнаты"
Вторая дверь, которую он обнаружил в этом помещении, оказалась на вид гораздо новей, чем та, через которую Егор проник сюда. Она была ниже, и представляла собой практически современный вид дверей, высотой примерно два метра с небольшим. Это было как раз по стандарту тех, что использовались сегодня повсюду. Однако тщательно рассмотреть эту дверь было затруднительно, так как от низа и до самого верха та была плотно заклеена точно такой же пленкой, которая покрывала здешнюю мебель.
Егор попробовал сквозь пленку толкнуть дверь за ручку. Ему удалось это сделать, но дальнейшие усилия оказались напрасны: как и ожидалось, дверь была заперта на замок и не открылась. Тогда Егор посмотрел вниз, и ему показалось, что в узкую щель под выходом проникает небольшое количество света. Следовало посмотреть в замочную скважину, что Егор тут же и сделал.
"Невероятно!" - чуть не вырвалось у него вслух, когда сквозь полупрозрачную плёнку Егор разглядел то, что находилось на другой стороне. Сразу за дверью коридор продолжался дальше, на потолке висели очень аккуратные и светлые лампы, которые равномерным светом освещали ту часть прохода, куда сейчас смотрел через замочную скважину Егор. Сами стены были идеально выкрашены, а вдоль всей их длины тянулись два ряда аккуратных дверей, расположенных точно друг напротив друга. Коридор за странной дверью показался Егору шире, чем ожидалось.
Обзор неизвестного пространства был несколько затруднен благодаря натянутой на дверь пленке, однако Егор мог бы поклясться - он различил в тот раз всё настолько хорошо, что без труда смог бы даже сосчитать количество дверей, расположенных вдоль стен прохода.
Вид странного светлого пространства, расположенного с другой изрядно контрастировал со всем тем, что находилось на известной Егору территории административного здания завода, и данное обстоятельство никак не укладывалось у него в голове. Ему даже на мгновение показалось, что эта, вторая дверь, действительно вела в совершенно другой, никому неизведанный мир, про который ему уже все уши прожужжала его родная дочь.
Егор сам не заметил, как от всего увиденного им сквозь замочную скважину его рот разомкнулся почти во всю свою ширь, и он сомкнул свои зубы только лишь тогда, как понял, что у него пересыхает в горле.
Только после того, как Егор оторвал, наконец, свой изумленный взгляд от маленького отверстия, мысли его заработали в прежнем, рациональном порядке.
"Это, что же, получается, - подумал Егор - Где-то там, совершенно в другой части здания есть какие-то другие площади, на которых кто-то работает? Но тогда почему я, кто очень неплохо осведомлен о наличии всех известных в этом здании помещений, не имею ни малейшего понятия о том, что именно находится за этой странной дверью? "
Всё это было как-то уж очень необычно. Егор, конечно, мог допустить, что на территории завода втихаря велись какие-нибудь секретные разработки, или имелись такие дополнительные производства, о которых знал лишь очень узкий круг лиц вышестоящего руководства. Однако, при более глубоком анализе ситуации, становилось ясно, что такое предположение вряд ли выдержит хоть сколько-нибудь здравой критики: информация о подобном производстве, если бы оно существовало в стенах их завода, все равно, рано или поздно, просочилась бы вовне. Слухи даже об очень секретном проекте вряд ли удалось бы полностью перекрыть.
Внезапно Егора вновь охватил жар. Он вдруг снова подумал о словах дочери. "Что она там говорила о каких-то таинственных дверях, которые видит по ночам?"
Мысли его стали путаться, и Егор решил: нужно, во что бы то ни стало, поскорее покинуть это невероятно странное место, и вообще, забыть про него.
Проходя мимо того самого стола, над которым висела точная копия его собственной репродукции картины Клода Моне, Егор вновь остановился. Его разум вдруг сжался в комок, словно бы всеми силами отказываясь помогать тому, что Егор намеревался сейчас сделать.
"Нет-нет, этого просто не может быть" - он опять принялся упрекать себя за излишнюю мнительность, однако сделал еще одно волевое усилие, направил фонарик на плакат, и наклонился ближе к мелким буквам, напечатанным в углу плаката, чтобы разглядеть их внимательней.
"Так, здесь напечатаны выходные типографские данные... тираж, номер заказа... Репродукция отпечатана в типографии "Нева" в... 2013 году. Елки-палки!!! А это еще что такое?"
Егор сам не помнил, как он выскочил из той комнаты и захлопнул за собой дверь. К его счастью, вокруг никого из людей не было, однако сам Егор вряд ли бы в этот момент заметил чьё либо присутствие, потому что находился сейчас в состоянии невероятного психологического напряжения. По спине у него бежали мурашки, волосы на голове шевелились, мысли бегали туда сюда.
Не замечая ничего вокруг, Егор быстрым шагом направился в сторону старого конструкторского отдела. Сердце его внезапно усиленно заколотилось после того, как он открыл дверь и увидел свой плакат на стене на том самом месте, где раньше стоял его рабочий стол...
Такого просто не могло быть!
Егор прекрасно помнил тот день, когда вёз в поезде купленную репродукцию Моне к себе домой. Тогда, выходя из вагона, он случайно зацепил краем свернутого в трубочку плаката обо что-то твердое, и правый нижний уголок бумаги перегнулся, образовав впоследствии на плакате надлом от загиба, который своим видом стал напоминать кривую букву "К". Дефект потом исправить так и не удалось, а та белая и тонкая, словно паутинка, "К" так и осталась досадным изъяном на темном фоне лакированной репродукции. И вот теперь жутким откровением для Егора стало то, что тот самый плакат, который висел над столом в таинственной подсобке, был не просто копией его собственной репродукции, отпечатанной в тот же год и в той же самой Петербургской типографии. Каким-то невероятным образом это тоже был ЕГО плакат!
19 сентября 2014 г., пятница, 14 час. 01 минута.
В тот момент, когда Егор ворвался в помещение конструкторского отдела, а затем вдруг принялся таращиться на свой плакат на стене, никто не обратил особого внимания на его всклокоченный вид, один лишь Костя Васильев спросил, почему тот не ходил вместе со всеми в столовую.