Страница 113 из 123
Егор посмотрел на настенные часы с кукушкой. Маятник на них бойко раскачивался туда сюда, время нужного часа неумолимо приближалось. Впрочем, его пока было вполне достаточно, чтобы... попытаться сделать кое-что ещё.
В своем фартуке, стоя у раковины с грязной посудой, мать вдруг наполнила Егору сказочную Золушку. Правда не ту, которая ждала подарков судьбы, а ту, кому за всю свою жизнь так и не суждено было стать принцессой. Сердце Егора вдруг наполнилось какой-то бесконечной нежностью к маме, и он вдруг захотел сделать хотя бы что-то, что могло принести ей радость.
Егор встал со стула и быстро открыл ящик с инструментами, который находился здесь же, на кухне, достав оттуда маленькую ручную дрель, отвертку и шурупы. Затем сын, к удивлению мамы, которая вдруг обернулась и посмотрела в его сторону, поднял с пола позабытые отцом дощечки и молча принялся орудовать инструментами.
"Если с Ленкой прокатило, то, возможно, и сейчас никто ничего не заметит" - с лукавством подумал он, принимаясь за задуманное дело.
Услышав звук напильника и дрели, в кухню тихо и незаметно вошел отец. Егор краем глаза видел, как тот вначале долго смотрел, безучастно наблюдая за теми манипуляциями, которые совершал его сын, а затем так же молча присоединился к нему, чтобы уже вдвоем с ним закончить начатое.
Примерно через час, когда полка для цветов была полностью готова, Егор поднял, наконец, глаза на отца. На лице родителя не было ни тени возмущения или недовольства, свойственных, порой, для его неспокойного характера. Наоборот, Отец, казалось, был невероятно рад тому, что его сын самостоятельно, возможно в первый раз в своей жизни, принял решение совершить что-то полезное, и не лично для самого себя, а для общего семейного блага, сделав это даже немного поучительным способом для самого главы семейства.
Впрочем, Егор только сейчас вдруг понял, что если бы тогда, в свои ранние годы жизни он проявил больше решительности, постоянно тормоша отца и побуждая того совместно с ним заниматься всякими хозяйственными делами, то тот не стал бы постепенно и все более глубоко погружаться в мир телевизионных передач. И, возможно, он никогда не заработал бы себе ту самую болезнь суставов, при которой в старости ему станет трудно ходить на своих когда-то крепких и сильных ногах.
- Какая прелесть - всплеснула руками мама, когда двое мужчин вынесли готовую полку на балкон и поставили её в удобном для цветов месте. Отец еще какое-то время оставался там, пытаясь установить ровнее их совместное с Егором изделие, а мама стояла невдалеке от них и с восторгом строила планы насчет того, как в скором будущем преобразится их маленький уютный балкон.
Когда, немного потоптавшись у балконного окна, отец вновь ушел в комнату досматривать свой футбол, Егор задержался там на какое-то время. Он выглянул сверху во двор и внимательно осмотрелся. Совсем скоро Вовка должен будет появиться во дворе, чтобы затем направиться в ту самую беседку, где вскоре произойдёт событие, навсегда изменившее его жизнь. По его же собственному плану Егор должен будет перехватить своего товарища на полпути, а затем любыми способами он не позволит ему встретиться с той нетрезвой компанией, в которой каким-то образом и совсем не вовремя окажется Вовкина подруга.
Егору не хотелось покидать своих родителей. Он хорошо понимал, что как только всё закончится (а по убеждению Ключницы план Егора обязательно должен был сработать), он вынужден будет навсегда расстаться с молодыми отцом и матерью. Ему невероятно сильно хотелось побыть с ними ещё хотя бы чуть-чуть.
Как же много Егор хотел поведать им обоим! Сказать, что бесконечно любит их за все те силы, которые они потратили для того, чтобы воспитать его, дав ему тем самым путевку в далёкое будущее. Ещё повиниться перед отцом и матерью в том, что часто был неправ, когда спорил с ними по всяким пустякам, обижая порой своими неразумными словами и действиями.
Егор прошёл и остановился в проходе на кухню, с грустным видом по очереди глядя на самых близких для него людей. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что всё происходит сейчас не в его родном, а в параллельном хронологическом потоке, и что эти два человека являются не его собственными родителями, а отцом и матерью совсем другого Егора Карасёва. Но, почему-то, это не было сейчас для него так уж важно, ведь здешние отец и мать ни внешне, ни по характеру совершенно никак не отличались от тех, которых он когда-то знал.
Подумав, Егор решил, что, прежде чем он уйдёт, ему нужно обязательно что-то сказать им ещё. Что-то крайне важное. Но, ввиду своей ограниченности во времени, необходимо было обойтись лишь несколькими точными фразами, которые, хоть и ненадолго, обязательно должны будут оставить в сердцах обоих родителей неизгладимое и мощное впечатление, иначе вся магия момента - он хорошо это понимал - будет безвозвратно упущена.
- Папа - обратился Егор к отцу, когда тот, наконец, закончил смотреть матч, и вернулся в кухню, чтобы сложить отвертки с шурупами обратно в ящик с инструментами - а давай с этого дня всё будем делать только вместе.
- Хм - ответил отец, явно не ожидавший от сына-тихони такого "предложения" - хорошо, давай, - и дополнил уже как-то задумчиво - разве я могу быть против этого.
- Это хорошо, пап - согласился Егор и слабо улыбнулся в ответ - мама очень обрадуется, когда всё то, что ты когда-то задумал, но до сих пор не довершил, мы с тобой сообща и быстро доделаем.
- Сынок, - отец неожиданно шагнул ближе и вдруг крепко обнял Егора, а затем одобрительно поворошил его густую шевелюру и поглядел прямо в глаза - что это на тебя сегодня нашло?
- И еще, пап, - Егор нашёл в себе силы, чтобы не отвести своего взгляда - постарайся быть ласковей с мамой. Хорошо? Она ведь у нас одна, и другой такой нет на всём белом свете.
Отец окончательно растерялся. Он так и остался стоять около газовой плиты у наполовину задвинутого в стол ящика с инструментами, совершенно не зная, как реагировать на очередную необычную просьбу своего сына. Он лишь молча кивнул, и как-то странно, со смесью доброты и грусти в глазах поглядел на Егора, а затем надолго уставился куда-то вдаль, повернув свою голову в окно кухни.
Оставив оторопевшего родителя наедине с собственными мыслями переваривать только что услышанное из уст собственного отпрыска, которого отец всегда считал нерешительным и робким, Егор твёрдым шагом направился в сторону балкона, где в эту минуту суетилась мама.
Протирая влажной тряпочкой только что изготовленную цветочную полку, мама что-то мурлыкала себе под нос и не заметила, как сын неслышно подошёл к ней. Егор покосился на будильник, стоящий на подоконнике в зале. Времени оставалось совсем чуть-чуть, поэтому ему сейчас надо было сказать лишь о самом главном.
В этот момент ему отчего-то вдруг сделалось мучительно больно на душе, потому что подходящих слов для мамы у Егора совсем не находилось. Он сглотнул и с ужасом вдруг осознал, что будь у него в запасе даже бесконечно много времени, то и тогда он бы не смог передать словами всё то, что хотел бы сейчас сказать. Потоптавшись на месте, Егор вдруг зачем-то произнёс фразу, которая в этот момент была абсолютно некстати и даже нелепа.
- Мам - Егор сказал это тихо, но мать услышала и обернулась.
- Ты чего, Егорка - весело заговорила она, глаза её сияли добротой.
На секунду Егор вдруг оторопел, и чуть было не отступил. Однако в этот самый момент он вдруг вспомнил, что на самом деле вовсе не является семнадцатилетним подростком, и заговорил вдруг так, как если бы ему действительно было сорок лет.
- Мама, ты только послушай и не перебивай. Ты... - тут Егор всё же на секунду запнулся, но затем окончательно взял себя в руки и закончил свою мысль - постарайся меньше есть пельменей и готовить всякую жирную пищу. Даже обычные беляши. Они тебе совсем не полезны.
- Ладно... хорошо, а что же тогда есть-то - мама оставалась сама собой, и продолжала отвечать в шутливом тоне, хотя тень какой-то неясной пока тревоги мелькнула на её красивом и умиротворённом лице.