Страница 6 из 24
–Вспоминаю: акации спуска Крещенского,Седину оснежённого Новочеркасска…Мы проходим вокзал, за вокзалом крыльцо,В сто одёжек окутаны, ждут лихачи, –И у каждого жёлто манит копьецоНедрожаще-горящей свечи.Полусонного мальчика взяв из вагона,Высоко подсадив, меня взвозят покачливоВ город, на гору, – фаэтономМеж сугробов, огромных взгляду ребячьему.Фаэтон проплывает спокойно, как лебедь,Лёд цветится огнями в оконных рамах,И сияет луна в завороженном небе,Отражаясь в крестах и на куполах храмов.Позади пятиглавой громады собора –Попирающий камень строптивый Ермак,Что ни дом – за твердыней ворот и забораВзаперти от Советов упрямый казак,Сберегая теченье обычья богатого,Своедомно живёт, как живали отцы.Двудорожным широким проспектом ПлатоваЗаливаются лёгких саней бубенцы:– Эх ты, удаль-тоска, раскружить тебя не на что!Хеп-па-па-берегись застоялых зверей!! –Богомольный народ, разбредаясь от всенощной,Подаёт милостыню калечным и немощнымНа изглаженных папертях стройных церквей.Их степенному шествию дерзко не в лад,Хохоча и толкаясь, студенты валят,Неуёмные, жадные жить, несытые,В институтской столовой свой ужин выстояв, –На свиданья, в читальни, в кино, в общежитияТротуарами улицы Декабристов{23}.И гудят до полуночи лаборатории,Ослепительный свет над столами чертёжников,В клубе – диспут любителей Новой ИсторииИ Союза Воинствующих Безбожников.А за ставнями тихих домов затаившийНеушедших, непойманных, белых, бывших –Что за город такой? Всё кипит, но ни словаНе сойдёт у прохожего с замкнутых губ, –Стольный город разбитого Войска Донского, –Антиквар, книгочей, книголюб.Слишком мал понимать, только щурю глазёнки,Как на сбруе звенящей играет луна,И не знаю, что в доме, – вот в этом, – ребёнком,Моя будущая растёт жена.Семилетье российской лихой безвременщины!Свист и дым по стране от конца до конца! –Скольких нас воспитали пониклые женщины,Сколько нас не знавало руки отца!Пятилетнею девочкой в кружевцахТы отведала первых учений тернии,Изъяснялась в учтивых французских словахИ разыгрывала этюды Черни.Ни за дверь, ни в толпу! (Наберётся, ma chère,Этих выходок, этих манер!)Тем охотней узнала ты книгам цену,А в семейном кругу, в воскресенье,Дверь из комнаты в комнату делала сценуДля домашнего представленья.И когда собирались по сходству подружки,Повелитель был обществу вашему нервномуРеже – добрый весёлый Пушкин,Чаще – жёлчный презрительный Лермонтов.Лет в четырнадцать сердца отчётливей стук,Что-то смутно томит, что-то поймано понаслышке,Но посмотришь с холодным вниманьем вокруг,{24}А вокруг – маль-чишки!..Так пускай литераторша мажет тетрадки,Пусть галдит, что герой ваш – одни недостатки, –Разве это в его фосфорическом взоре?Бледном лбу? сжатьи губ? и в усах завитых?Через всё полюбился девчёнке Печорин!А Печорина нет давно в живых.Ждёшь, что жизнью тебе уготовано диво,Но проходит юность, в меру счастливо,В меру ровно, – а дива нет.Выпускные экзамены сдав торопливо,Поступаешь в Универс’тет.…Образ к образу рядом затенчивым,Местом меркнущим, местом ярким,То я вижу тебя на балу студенческом,То в измученном зноем вечернем парке.Не Печорина – духов сомнения едких,Подмело их при сталинских пятилетках.Их приносное семя и раньше-то плавало,Не ныряя по омутам русской реки.А коряги в ней – мы, убеждённости дьяволы, –Духоборы, самосжигатели,{25}Бунтари, проповедники, отлучатели,Просветители, вешатели, большевики!Угораздило же тебя родитьсяВ тре-тревожной стране, под разбойный шум,Где как прежде, где в каждом десятом таитсяПротопоп Аввакум.Однолюб. Однодум.Я! Я верю до судорог. Мне несвойственныКолебанья, сомненья, мне жизнь ясна,И влечёт меня жертвенное беспокойствоОт постели, от нежности, ото сна.Рвёт и рвёт моё мясо Дракон,И где лапу положит – отдай, оставь ему! –Это Горе Истории, Боль Времён,Мне волочь его, как анафему!Да, я звал тебя, звал. А дороги круты.Я зачем тебя влёк? В каком чаду?Не иди! Ты слаба. Переломишься ты! –Я не знаю – я ли дойду…Рай зелёный… Ничто не радует.Там столицы взрываются, бомбы падают!Вся планета в ознобе! планета в трясении! –Вот! Пишу:Моему поколениюРодились мы – не для счастьяБредит, буен мир больной.Небывалое ненастьеЗахлестнёт нас! Будет бой!!Перед тяжким наступленьемПусть же скажут правду нам,Как умел Владимир ЛенинГоворить её отцам:Враг – не трус, не слаб, не глуп он! –В нас не верит тот, кто лжёт.Мы – умрём!! По нашим трупамРеволюция взойдёт!!!Из Октябрьской мятелиПоколение пришло.Чтоб потом цвели и пели,Надо, чтоб оно – легло…Уж не помню, ещё что слетелоС языка у меня в пылу,Только помню: жена побледнелаИ щекой прислонилась к стволу.Так я бил, безпощадный и мрачный,Словом о слово, в слово словом.Этот месяц – первый побрачный,Называют в России медовым,Honey-moon окрестили его за проливом,У французов он назван – la lune de miel,Одарён и у немцев прозваньем счастливымFlitter-Wochen – поблескивающих недель.Как обманчива ласковость этих названий!Даже камни – притрёшь ли, не обломав?Два бунтующих сердца! Меж вамиКто виновен? кто прав?..Ветер осениШепчет на уши.Лес обрызгалоЖелтизной.Лето кончилось,И пора ужеВ грохот городаНам домой.Первый замороз,Утро терпкое.Окский катер.Речная рань.Дом Поленова{26}.Старый Серпухов.И дорогаЧерез Рязань.Русских станцийСкончанье света.Все вповалкуДо загородок.Лица в мухах.Лежат в проходахВ полушубках.И ждут билетов.Нет билетов!Посадки нету.Манька, где ты?Маманька, тута!Кто с мешками,Без пропусков,С пропускамиИ без мешков.Смех и молодостьНам защитою.Ещё б с нимиНе уместиться!Встречный ветерВ лицо раскрытоеОблохмачиваетНаши лица.Звонко-кованыйБыстрый поезд.Машет мельницаВдалеке.Мы уходимВ окно по пояс,ПрижимаясьЩека к щеке.Скоро станция.Ходу сбавило.– Отодвинься же.Слышишь, милый?..На полусловеВздрогнула Надя и руку мне боязноСжала. И я ей сжал.С грохотом поезд наш вкопанно сталПротив товарного поезда.Красные доски вагонов{27} измечены –Нетто и брутто, осмотр и ремонт, –Только окошки у них обрешеченыДа через двери – болт.Красным закатным лучом озарённое,Вровень над нами пришлось одноПрутьями перекрещённоеМаленькое окно.Лбы и глаза и небритые лица –Сколько их сразу тянулось взглянуть! –Кажется, там одному не вместитьсяВоздуха воли глотнуть.В грязном поту, в духоте, в изнуреньи,Скулы до боли друг к другу притиснув,Глянули злобно на наше цветенье –Выругались завистно –Грубо плеснули в лицо нам побранкуЛипкой несмывчивой грязью! –Наш отлощённый состав с полустанкаТронул с негромким лязгом.Тронул, но ты-ся-че-ле-тье волок онНас! нас! нас! –Вдоль новых и новых закрещенных окон,Под ненависть новых глаз.Резко проёмы вагонные хлопали,Вот уж мы вырвались, вот уж мы во поле!..Сумерки. Отблики топки по шпалам.Низко курилась туманцем елань.…Но как проклятье в ушах звучала,Но как пророчество не смолкалаТа арестантская брань.