Раннее (сборник)

Глава шестая. Ванька

И напишут в книгах, и расскажут в школах,Как бойцы стальные выбили врагаЗа Днепра священные брега,Сев на башни танков, промеж пуль весёлых,«Агитатора блокнот» сжимая, как сокровище,ДОТы затыкаючи то мякотью, то грудью, –И никто не бился лбом о Малые Козловичи,И никто не гнил, покинутый за Друтью…В мартовское хилое погодье{74}На плацдармах – всемеро тоска:Ночь от ночи слушай – половодьемНе взломило лёд? не тронулась река?Недолга и ненадёжна белорусская зима.Хорошо, что кто-то, очень старший,Догадался за добра умаИ своею волею монаршей,Указующий под Жлобин устремя,Бросил нас туда форсированным маршем,Через лёд, болота, чащи, голову сломя, –Так стремительно, как будто главный бойТам не выиграть без нашего дивизиона.Прибежали – тих, покоен лес пустой,Наледень на ветках оголённых,На сугревах – первые проталины,Лужами в ложбинках талая снежница,И когда ударит где-то пушка дальняя,В блиндаже у печки так уютно спится…Временами – оголтелый бой,Сонный мир – такой же полосой, –Кто б тебя, война, иначе вынесть мог?Распускающейся медленной весной,Прикорнувши на полянке в солнцепёк,Набирайся соков с лесом и землёй!Голубою глубью небо налилось над нами,Распушились ветви, жили птицы в них,Фронтовые лошади резвились табунамиВольной травкою пролесков луговых.Но, живя на фронте, жди худого дня.Солнце – на весну, и в штабах колготня.Заметались «виллисы» дорогами лесными,Зазвонили телефоны в полуночи,Пушки шли ночьми, пехота шла за ними, –И с высот штабных к нам докатилось снова:«Срочно!Через Днепр – на место старое опять!Стать дивизиону возле Рогачёва,Батарее Нержина отдельно слева стать!»Беды полосой и полосой везенье.Лихо козырнувши, принял я приказ:Сколько понимаю, тяжесть наступленьяМинет моих мальчиков на этот раз.Фронтовою мудростью не первый год владея,Не промедля мига – маху из-под Жлобина! –И как в воду канул. Вывел батареюНе путём указанным – путём особенным:Где поглуше, где и ехать-то нескладно,Где зато начальству нас искать накладно,Где безлюден, отчуждён, ничей передний край, –Адъютанты и пакеты, будьте вы неладны! –И без вас недолог он, солдатский рай!..За Днепром по краю круч – немецкие траншеи,Сзади нас – рокадные дороги тыловые{75},Здесь – провал. И только вечность веетНа просторы эти неживые.В содроганьях мир. Угрюмо пламенеетСправа, слева кровью, что ни пядь земли, –Здесь лежит, обширная, дернеет…Отступились. Бросили. Ушли.Никого в покинутых деревнях.Запустенье брошенных садов.Завязи плодовые деревьевПтицам на расклёв.Потемневший тёс обшивок избяных.Дверь откроешь – пахнет нежилым…Двор зарос бурьяном у домов иных,Да и тропка тоже заросла к иным.Если и увидишь – из какой трубыВьётся еле сизый тонкий дым,И услышишь гомон у избы,Смех людской да фырканье коней –Знаешь: приблудилась солдатняДо исхода дняИли на пару дней.На задворках развалят бурты,Напекут картофеля к обеду,Постоят у снимков: «Кра-со-ты!..Где ты, молодуха? где теперя ты?..»И – уедут.Не секут осколки зелень рощи,И по соснам не стучит топор.РедкоПроплывёт ночной бомбардировщик,Сбросит бомбу глупую неметкоНа шальной костёр.И земле мечтается уход и плодородье.И не верится, что всё вокруг – война.Нерушимое краснопогодье.Тишина…–Я тогда был сам в себя влюблённым –В чёткость слов и в лёгкость на ходу.В тот июнь я приколол к погонуБелую четвёртую звезду{76}.Страсть военная! В каком мужчине нет её!Через год студента не узнаешь в офицере:Где она, сутулость, осторожность кабинетнаяВ этом быстром ловком звере?С гибкою напруженностью в телеОтвечать небрежным вымахом руки, –Так, чтобы ремни натянуто скрипели,Так, чтобы звенели в шпорах репейки{77}.Узлы судеб разрубать мгновенно,Жизнь людей – костяшками метать.Ты сказал – и будет! будет безотменно! –Каково мальчишке это знать?Вот они, молчальники, работники, тягло,Деды и отцы, пережившие вдвое,Их глаза застыли, как стекло,Вот они, перед тобою.Оброни ты слово беззаботное,И тотчас же сбудется по слову твоему,И в деревне пензенской семья сиротнаяНаклонится к чёрному письму.Вот они – с готовностью, с надеждою глядятНа твою холодную решимость,Вознесут тебя и всё тебе простят,Раз уверовав в твою непогрешимость.…Мне казалось, я любил солдат:В час недобрый шуткою не раз развлёк их,Гауптвахтой и моралью не морил,Если же на полном вздохе лёгкихНе со зла когда и материл,Выворачивая так и эк, –Так на том стою я, русский человек.И они меня любили, мне казалось,И с уверенностью этой так бы я и прожил,Так и внукам завещал бы, не солгав на малость…Как у всех счастливых, у меня бы тожеСовесть – курослепой оставалась.Совесть, совесть! Льстивый, лживый лекарь!В чём не потакнёшь? Не заживишь – чего?Право на другого человека! –Кто даёт? Кто смеет брать его?!…Ты иди вперёд, а я останусь сзади –Боем управлять.Стань на пост! – я утомился за день,Надо мне поспать.Поворочайся на службе безразувной –Щей тебе навалят в котелок.Я ж – умом тружусь, и потому разумно,Что печенье с маслом получу в паёк.Даже если труд твой стало бы мне жалко, –Засмеют меня! – ведётся таково:У себя в землянке ляжете вповалку,Мне ж отдельно выстройте, на одного.От осколков под накат блиндажный опустясь,Сяду за стол, – трубку телефона теребя,Исправлять разорванную связьЯ пошлю тебя.Добрый я – спрошу тебя о доме,Через слово выслушаю, пошучу – засмейся.Напишу письмо, чтоб там, в райисполкомеНе теснили нищую семью красноармейца.Награжу тебя значками, и медальками, и даже«Красною Звездой», –Мне ж на грудь за руководство ляжет«Знамя красное» и «Ленин» золотой.У врага чему-чему,Поучиться доброму едва ли, –Переняли,Что трудиться стыдно офицеру самому.Что умел – и от того отвык.К чемодану и к обеду моемуПриловчён послушливый денщик.Сбегай! Принеси! Захарыч! Эй!Вынь! Положь! Почисть! Неси назад!Нет, не крикну: «Старый дуралей» –И не вспомню: пятеро внучат……Вы проходите передо мной – и со стыдом и больюДумаю о вас, мои солдаты!Есть за что вам помянуть с любовьюВашего комбата?А ведь я в солдатской вашей кожеГолодно и драно тоже походил{78}, –Но потом – училище – походка! – плечи! – ожил!Всё забыл?И теперь? казнюсь, казнюсь, пока меняНе охватит первое круженье головы.В лапах горя все мы мечемся покаянно,А в довольстве все черствы.