Скиталец Хромой бог

- Идем ко мне. - Павел Павлович полагал, что там, в тиши кабинета, ему удастся найти решение.

Они закрылись в кабинете. А молва на быстрых ногах медсестры побежала по отделению.

Главный врач сел в кресло за своим столом. Отодвинул в сторону истории болезней. Картина болезни и лечение пациентов из тринадцатой палаты были ему хорошо знакомы. Сколько раз он пытался найти выход из страшной ситуации с этими молодыми ребятами. Все без толку.

- Я не знаю, Костя, что произошло. Я не видел ни одного случая, что бы гангрена на такой стадии отступала. Сама собой. С параличом еще можно притянуть объяснения. Нервные окончания восстановились. Не сразу реакция на хирургическое вмешательство последовала. От лукавого речи такие. Два случая одновременно в одной палате. Это перебор. Как объяснить?

- Ни как, Павел Павлович. - Константин тер лоб рукой, словно это могло ему помочь.

- Кто он? О чем проговорился Алексей? Кто мог зайти в палату? - Он видел, ребята чего-то не договаривают.

- Я вечером делал обход. Все было, как обычно. Ничего подозрительного. Никаких чудес. - В голову не приходила даже самая неправдоподобная версия случившегося.

- Свободен. Дай я подумаю. Может, какая мысль придет. Ты подумай, может, что вспомнишь. - Павел Павлович задумался.

То, что произошло, могло произойти только ночью. Посещения запрещены. Кто ночью мог проникнуть в палату? Медсестра. Санитарка. Это.... Это же был он! Конечно, на этом этаже один медбрат. Ведь Алексей сказал "он", а не она. Мужчина. Новенький. На костыле, хромой. Других больше не было. Роман. До него подобное не происходило. Это с ним связано? Павел Павлович соскочил и направился в комнату Романа.

Роман утром, ровно в восемь часов, оставил пост возле дежурной медсестры и отправился в свою келью. Умылся холодной водой. Вскипятил кофе, достал с вечера принесенные бутерброды. Решил перекусить.

Что ни говори, древний бог, а жрать охота. Кто-то солнечным ветром питается. А ему хлеба с колбаской и сыром подавай. Боги тоже жаждут. А его божество, живот, особенно. Горячий ароматный кофе и бутерброды. Было от чего подняться настроению. Не плохо бы и подремать, но надо работать. Дверь его кельи распахнулась, и через порог влетел Павел Павлович.

- Павел Павлович? - Роман отодвинул чашку с кофе, бутерброд положил на чистый лист бумаги.

- Роман, это что?! - Главврач хотел немедленно получить ответ на самый главный сейчас вопрос.

- Это бутерброд. Крошки от бутерброда. Я сейчас приберу. - Вот, начал трудовую деятельность с нарушения. Есть обеденный перерыв, есть буфет внизу. Надо будет исправляться.

- Объясни, что это? - Врач сел на стул напротив медбрата. Смотрел на того, как следователь на подозреваемого. Нет, как на преступника. Вина казалась очевидной.

- Где, Павел Павлович? - Роман немного растерялся.

- Я тебя спрашиваю про тринадцатую палату. - Павел Павлович пытался объяснить, о чем речь.

- А чего там? Я заходил, судно больному подал. Все было в порядке. - Роман понял, расплата неминуема. Но признаваться не хотел.

- Я спрашиваю про больных. - Павел уточнял свой вопрос.

- А с ними что? - Роман делал вид, что ничего не понимает. Признаваться ему не в чем. Кто съел вишневое варенье? Так это кот, забежал случайно и съел.

- Что?! Анатолий, у него гангрена. Отступила. - Павел Павлович испытующе смотрит на своего собеседника.

- Ну, так, поделом этой самой гангрене. - Роман пожал плечами. Какое отношение ко всему этому имеет он?

- Алексей. У него паралич прошел. Что ты можешь сказать по этому поводу?

- Не могу знать. Нам не по чинам. Я не врач. - Полное непонимание.

- Не прикидывайся. Ромка, говори! - Павел Павлович начинал гневаться.

- Чего говорить? - Медбрат пытался держаться прежней тактики.

- Что ты там делал? - Настаивал главврач.

- Я и говорю, судно больному дал. Спросил, может воды или еще чего. - Не пойман, не вор. Сознаваться ему не в чем.

- Не крути! Роман, Алексей, у которого паралич, от неожиданности, что чувствительность к ногам вернулась, выкрикнул: он правду сказал. Тут только одно объяснение, что ты был прав. Именно о тебе он говорил.

- Почему я был прав? Он так и сказал?

- Дословно: он сказал правду. За это время мужчина к ним заходил один. Он! Понимаешь, он. И это был ты. Только ты мог им что-то сказать. - Павел Павлович полагал, теперь Роману не отвертеться.

- Может и сказал. Подбодрить хотел. Не расстраивайтесь. Выздоровеете. Все пройдет. Медицина у нас на высоте. - Тщетная попытка. Роман понимал, придется в чем-то призаться.

- Роман, не издевайся надо мной. Просто сказал, а они тотчас выздоровели. Добрым словом вылечил. За кого ты меня держишь? Что ты с ними сделал?!

- Я сказал, что я Роман-шаман. Немного покамлаю, и у них все будет в порядке. Массаж сделал тому и другому. Ничего больше. - Роман оправдывался. Все очень просто.

- Роман, просто массаж? Ты отдаешь себе отчет, это переворот в медицине.

- Я никого не переворачивал. Клянусь, не переворачивал. - Если прикинуться идиотом, все уладится.

- Медицину переворачивал. Тьфу! - Доктор уже сам запутался.

- Я не хотел ее переворачивать. Лежала себе и пусть лежит.

- Объясни сейчас же, как ты это сделал. - Нет, он добьется правды.

- Павел Павлович, а вы кофе хотите? - Если перевести разговор на другую тему все само собой уляжется.

- Отстань со своим кофе! Говори! - Павел Павлович вскочил, навис над Романом.

- Я вам чашечку кофе налью. Вы присядьте. - Роман видел, придется каяться.

- Ну, налей. Налей и признавайся. Что ты им давал? Таблетки какие?

- Я говорил, только массаж. - Разговор возвращался в старое русло.

- И ты думаешь, это помогло? И я тебе поверю?

- Павел Павлович, мне не в чем больше признаваться.

- Рома, не упрямься. Я вижу, ты не договариваешь. А то я не знаю, что сделаю. - Павел Павлович и сам не знал, что сделает.

- Павел Павлович, вы ругаться не будете? - Придется рассказывать.

- Не знаю. Обещать не стану. - Главврач успокаивался.

- Только вы никому.

- Хорошо.

- Павел Павлович, я древний бог. - Вот и сказал правду. Будь что будет.

- Кто? Может нынешний псих? - Устало спросил Павел.

- Я не вру, Павел Павлович. Дело в том, что я не с этой планеты. - Роман понимал, такие объяснения звучат не убедительно.

- Прекращай издеваться! - Виновник обнаружен, это успокаивало. Теперь следует понять, как Роман это сделал.

- Павел Павлович, вы сами видели, что я сделал.

- Рома, я этого не понимаю.

- Я сам недавно узнал о своих способностях. - Роман чувствовал, доктору можно доверится.

- Рома, если кто-то узнает о твоих способностях, ты представляешь, что будет. - Павлу Павловичу приходилось принять существующее объяснение.

- Что будет? - Роман улыбнулся.

- Тебя разорвут на части. Очереди больных и жаждущих чуда. Паломники. Шарлатаны всех мастей ринутся. Тебя на сувениры разорвут. - Пока только это мог предвидеть доктор. Что произойдет, никто не знает.

- Меня не разорвут. А с многими я не могу, не получится всех излечить.

- Почему? Для начала, почему не разорвут? - Поинтересовался Павел.

- Я бессмертный. Это вас, Павел Павлович, разорвут. - Роман развел руками, он тут не виноват.

- Меня то за что?

- Как адепта или пророка. Вы меня вычислили. Я просто инопланетянин. Обыкновенный. Как по латыни будет, иннотериус вульгарис?

- Никто не поверит ни в твою божественную сущность, а тем более в то, что ты инопланетянин. Тарелки, я понимаю, у тебя нет. Дырявой ступы тоже. И морда не зеленая. Очень даже земная.

- Тогда замнем это для ясности. Забудем. И никому не станем говорить. Если что, я вам где-то и помогу. Так чтобы никто не знал. Так спокойнее. А это, произошло и произошло. Пусть они гадают, как с той теткой.

- С какой теткой? - Павел насторожился. Значит, есть что-то еще.