Конфигурация

- Мы знаем, что он гениален. И этого достаточно... В его силы я верю больше, чем в свои.

Внезапно на душе у Фаара почему-то стало очень легко. Как будто она наполнилась дуновением весеннего ветра, который сквозит по утрам над озёрами в окрестностях горы Лаатариа.

- Значит, мы отправляемся на Землю, да, Киэн?

- А как ты думаешь?

- Думаю - да.

***

- Что он ищет, Киэн? Я не понимаю...

Поначалу все трое, Фаар, Киэн и Лии, следили за видеорядом, который возникал в прямопоточном поле. Система наблюдения "Ниау", корабля Фаара, находила на поверхности планеты территории, соответствующие заданным параметрам, и передавала изображение в режиме реального времени. Задание было - отыскивать поселения людей. За последние часы перед глазами гио промелькнуло столько построек из глины, камней, дерева, шкур животных, столько деревенских улиц, засеянных полей, пасущихся стад, и столько лиц - странных, непривычных человеческих лиц - что в сознании всё это начало сливаться в какую-то сплошную массу. Первым не выдержал и отошёл от поля прямого потока Фаар. Вскоре утомился и Киэн. Но Лии не отрывал от мелькающих картин напряжённого взгляда, как будто боялся пропустить что-то важное.

- Мы можем выбрать любое поселение из тех, что выглядят наиболее цивилизованными. Но Лии нужно непонятно что...

- Мне не хватает человека, который... - не обращая внимания на двоих старших товарищей, бормотал Лии. - Пока не хватает. Нужен человек, который...

Внезапно "бормотание" - приглушённый мыслезнаковый фон - нарушилось "выкриком":

- Вот оно! Он! Этот человек!

Фаар и Киэн вернулись к прямопоточному полю.

13. Вор

Керамическая миска выскользнула из неловких рук старика, упала и разбилась вдребезги. Лежавшие в ней шарики, скатанные из глины, разлетелись в разные стороны.

- Вот ведь беда какая, - заворчал старик. - Верно говорят: больше богатства - больше хлопот. Так мы и до ночи не сосчитаем, сколько скотины было у вашего дяди... То есть, сколько теперь прибавилось у нас.

- Вот это и главное, что прибавилось, - заметил Мэс. - А сосчитать всегда успеем. Апту, подбери...

Мэс собрался сказать "подбери шарики", но Апту уже и без того принялся их собирать. Искоса глянул на брата, хотел промолчать, но всё же заметил:

- Тебе стоило бы поменьше радоваться. Не чужой человек умер, а родственник.

- При жизни я от него добра не видел, - пожал плечами Мэс.

Апту ожидал, что отец возразит Мэсу, но тот вместо этого поторопил:

- Давайте-ка, за дело. Значит, здесь у нас был ещё десяток овец... - он протянул руку, ожидая, что Апту высыплет в неё собранные шарики. - Мэс, сходи-ка, принеси другую миску.

Мэс ушёл в дом.

- Ну же, Апту...

Старик нетерпеливо тронул сына за плечо, но тот продолжал неподвижно стоять, напряжённо глядя на свой кулак, в котором были зажаты глиняные шарики.

- Спишь наяву, что ли?

- Подожди, отец, - встрепенулся тот. - Я кое-что придумал. Сейчас нам не нужны будут для счёта ни миски, ни шарики.

- Да как это - не нужны? Должны мы знать, сколько у нас имущества, или нет?

- Подожди... сейчас...

Апту оглянулся по сторонам, ища то, с помощью чего смог бы объяснить мысль, внезапно пришедшую ему в голову. Схватил кувшин, из которого они недавно утоляли жажду, и выплеснул остатки воды. Потом отыскал продолговатый камешек, заострённый с одного конца, и принялся чертить на влажной земле.

- Вот, смотри, - Апту нарисовал кружок. - Это наш шарик, который означает одну овцу. - Если я нарисую десять кружков - будет десяток овец. И не надо раскладывать по мискам настоящие шарики!

- Что-то я не пойму...

- Да всё же просто, отец! - под кружком Апту начертил треугольник. - Такими кусочками глины мы обозначаем быков, а такими, - за треугольником последовал квадрат, - коз. И всё это можно быстро нарисовать, чтобы не лепить значки из глины...

- А вдруг у кого-то быков и коз будет не столько, сколько у нас, а десятки десятков? Придётся рисовать слишком много!

- Не обязательно, - поразмыслив, ответил Апту. - Можно сделать, например, так, - и он изобразил короткую вертикальную черту и рядом с ней кружок.

- И что это такое?

- Черта будет значить десяток, а кружок - овцу. Получается - десяток овец.

- Ну, об этом будешь знать только ты. Если я захочу продать десяток овец, и покажу этот рисунок покупателю, он ничего не поймёт. Другое дело, если дам ему десять глиняных шариков. Он прибавит их к своим, в знак того, что его стадо стало больше на десяток.

- Просто нужно, чтобы об этом знал каждый... Надо подумать, как можно обозначать... всё.

- Глупости, - раздалось за их спинами. Оказывается, Мэс уже давно вернулся и слышал весь разговор.

- Почему - глупости? - нахмурился Апту.

- Да вот почему, - Мэс подошёл и ногой стёр всё, что начертил его брат. - Миску с шариками каждый может подержать в руках. А эти значки исчезнут после первого дождя.

Апту рассмеялся.

- Не вижу ничего смешного... - начал было Мэс.

- Кто сказал, что рисовать надо на земле? Можно взять всё что угодно... ту же глиняную миску - пока она сырая. Нацарапать на ней и обжечь.

- Тогда какая разница?..

- Так, - взяв из рук Мэса миску, Апту высыпал в неё шарики, которые до этого момента всё время оставались в его левой ладони, - у тебя в одной миске - десяток. Насыплешь два или три - потом забудешь и запутаешься. А если сделать по-моему, на боках одной миски можно начертить, сколько быков, овец и коз в самом огромном в мире стаде...

Кажется, он хотел добавить что-то ещё, но почему-то замер, глядя поверх голов отца и брата. Мэс и старик невольно оглянулись - и поражённо застыли, как и Апту.

С неба спускалось что-то большое, сияющее и переливающееся фиолетовым, зелёным и синим цветами. Словно часть облака - но более чёткой и ясной формы. Нет, не бывает таких облаков...

Через мгновение таинственный небесный гость прекратил спуск, зависнув точно над видневшейся в отдалении вершиной горы, которая формой напоминала пирамиду. Когда-то, намного позже, эту гору люди станут называть Кайлашем, но пока этого имени ещё не существовало.

Через несколько минут уже не только старик и двое его сыновей, но и все их односельчане смотрели на творящееся чудо.

Белые снега на склонах горы окрасились синеватыми и зеленоватыми отсветами. Рядом с большим "облаком" вспыхнула маленькая искорка, которая стала расти и разгораться... Нет, не разгораться, а приближаться! Свечение исчезло, и стало видно, что это тоже "облако" - только гораздо меньше первого. И направлялось это меньшее "облако" прямиком к деревне.

***

- Значит, ты точно решил уйти с богами?

В интонации отца проскользнули просительные нотки, от которых у Апту дрогнуло сердце. Но он напомнил себе, что не должен сомневаться и отступать.

- Да, отец. Мы все так решили.

- Это настоящее проклятие! Они забирают с собой всех молодых...

- Нет, далеко не всех, ты же знаешь. И они никого не забирают, мы идём сами.

- Зачем они явились... Зачем - именно к нам?!

- Я ведь уже объяснял тебе. Они увидели, что мы способны преобразовывать наш язык в другие формы. В письменную форму. Что... я на это способен.

- С тех пор как они пришли, я перестал понимать тебя, сын, - покачал головой старик. - Ты говоришь непонятные вещи, совершаешь странные поступки... Какими обещаниями они прельстили вас? Чем вам не нравится жизнь, которую вели ваши отцы и деды?

- Она... слишком хорошо нам известна. Наверное, дело в этом.

- Разве это плохо?

- Не знаю. Но на острове Дилумии всё будет по-другому. Боги дадут нам чудесное знание, которому мы научим всех остальных людей. Боги избрали для этого нас, а не кого-то другого. Тебе следовало бы гордиться...