Сказочница

И платье он запер в сундук, понадеявшись, что без одежды она из спальни никуда не денется. По хорошему, конечно, надо было Миру замкнуть, чтобы была стопроцентная гарантия, что она никуда не исчезнет. Но, как показала практика, стопроцентной гарантии в отношениях с этой женщиной не дает ничего. И потом, Кир банально боялся ее реакции на запертую дверь.

Задумавшись на секунду, он остановился у стола, быстро нацарапал коротенькую записку, положил ее на подушку, попутно погладив рассыпавшиеся в беспорядке волосы, и, досадуя на вечную нехватку времени, вышел вон.

В кабинете, развалившись у камина с бокалом виски сидел Тайгер. Кир глянул на него косо и буркнул:

— Убил бы тебя, да привык к твоей наглой роже за столько-то лет!

Метаморф вздохнул и с покаянным видом пробормотал:

— Слушай, во-первых, я хотел предупредить. Ты же сам меня вон выгнал! Ревнючий, как черт знает что!

— Зачем ты вообще ей про гипноз говорил? — прошипел Кир сквозь зубы.

— А ты когда-нибудь видел, как она злится? Да, она за пять минут довела Кристину до истерики, вогнала Тамму в краску и заставила меня серьезно задуматься над идеей самоубийства.

Кир недоверчиво хмыкнул, в тайне испытывая странную гордость, но все-таки спросил:

— И что ты сделал для того, чтобы довести мою идеальную жену до такого состояния?

— Идеальную… Где ты только там идеал нашел?.. Все-все, молчу. Не лезь в бутылку.

Метаморф отпил из бокала, прикидывая что и как можно сказать совершенно неадекватному в последнее время другу и, наконец, решился:

— Ну, она психовала, отказывалась уезжать из Замка без тебя, не хотела садиться на лошадь… — Тайгер вздохнул и бросил на друга опасливый взгляд. — Ну, я и парализовал её. Чуть-чуть.

— Даже не знаю, почему я до сих пор хотя бы не дал тебе по морде… Ладно. Черт с ним. Но зачем было врать?

— Во-первых, я не был уверен насчет вранья… Эй! — рыжий подскочил на ноги и загородился от Кира бокалом. — Не дури! Я правда не был уверен. А во-вторых, мне стало ее так жаль! Она так нервничала, так из-за тебя переживала, ну, я и решил: пусть она лучше злится, чем нервничает…

Слова о том, что Мира из-за него переживала, вызвали у Кира абсолютно иррациональную радость.

— Если тебе от этого станет легче, я и сам сто раз пожалел о том, что сказал ей. Она так плакала потом…

— Все-таки ты скотина, Тай! — заключил Кир, перебивая друга. — Мы к этому еще вернемся. А сейчас давай о насущном. Что там было в чарусе с хатами?

***

Проснулась я от скрипа. Дверь медленно приоткрылась и в образовавшейся щели появилась кучерявая голова.

— Госпожа уже проснулась? — голова улыбнулась, заметив мой открытый глаз, и вслед за ней в дверном проеме показалась шея, плечи, руки и вся горничная целиком.

«Госпожу только что разбудили», — подумала я и зевнула сладко.

— Ой, а что это за вещица?

Поворачиваюсь лениво, дабы соизволить взглянуть на «вещицу». Блин! И пулей вылетаю из ложа любви и разврата.

— Это лифчик. Дай-ка!

Черт, где-то же было остальное? Где же?

— Вижу что-то под кроватью, — бормочет девушка и хихикает. Черт! Из-под кровати извлекаю один чулок. Куда мог исчезнуть второй? А, пардон… Второй на мне. Нижняя часть гарнитура на письменном столе. КАК? Как они там очутились?! Осталось за малым: найти сарафан, который как в воду канул.

— «Даже брюки, даже брюки ускакали от меня»… — бормочу едва слышно, но у горничной слух идеальный.

— Что, простите?

— Ничего. Я просто думаю вслух.

Теперь она будет меня считать не только бесстыдницей, но и сумасшедшей в придачу. Хорошенькое сочетание…

Между тем следов сарафана в спальне обнаружено не было. Интересно, будет ли уместно попросить ее принести мне что-нибудь из одежды? Задумчиво рассматриваю спину горничной, копошащейся у кровати. И снова слышу хихиканье. Что на этот раз?

С довольной ухмылкой мне протягивают бумажку. «Не исчезай никуда, моя сладкая. Дождись меня здесь, пожалуйста. Целую». Она-то чего радуется? Прячу записку в кулаке и с независимым видом интересуюсь:

— А что у нас насчет обеда?

— Ужин вам через пятнадцать минут подадут.

Я что до ужина продрыхла? Беда, Незнайка, беда… Мы, кажется, проспали обед… Или как там кричал незабвенный Пончик? С таким нерегулярным питанием от меня скоро кожа и кости останутся…

Нет, не буду я у нее спрашивать про одежду. И без того ситуация неловкая. От греха подальше прячусь в ванной. Ну, не то что бы прячусь, но совмещаю полезное с приятным. А именно: привожу себя в порядок, скрываясь от любопытной и наглой прислуги.

Умылась, оделась… Хм, ну как оделась? Нижнее белье и простыня. Кир — свин. Точно, он платье спрятал. И главное, «не исчезай». Куда я исчезну в одних трусах? Нет, чисто теоретически, можно было бы метнуться домой и прихватить еще что-нибудь из своего пражского гардероба, но как-то подустала я от путешествий. Так что ограничусь простыней, замотанной на манер тоги.

Когда за дверью стало тихо, я рискнула покинуть свое убежище. Кому сказать! Прячусь от какой-то нахалки в туалете. А все красавчик виноват… Зажмуриваюсь до кругов перед глазами, пытаясь выбросить из головы стыдные воспоминания. Боги! Что я творила… А говорила, что? Ох, как теперь в глаза-то ему смотреть?..

Спустя заявленные 15 минут в спальне появился поднос с обещанным ужиным. Хватаю все и устраиваюсь на подоконнике. Вид отсюда открывается удивительный, потому что солнце садится за город, заливая его светом, как кровью.

Я в Белом Городе в третий раз, но только сейчас впервые увидела, что происходит за стенами замка, и поняла, почему этот город называют Белым. А еще расстроилась немножко. Так красиво! Столько интересного всего, а у меня на все времени нет. Чарусы эти, короли, опасности, интриги… А хочется простой спокойной жизни.

Н-да, на меня не угодишь: то я рыдаю из-за того, что в моей жизни ничего не происходит, то сокрушаюсь по поводу чрезмерной событийности бытия. В общем, в очередной раз убеждаюсь в правоте выражения «Будьте осторожны в своих желаниях, они имеют свойство сбываться». Вздыхаю грустно и слышу, что снова скрипит дверь. И вслед за скрипом минутная тишина, а потом возмущенное:

— Я так и знал!!!

Испуганно выглядываю из-за шторы и вижу возмущенного Кира.

— Что случилось?

Он резко оборачивается ко мне:

— Ты тут?.. Извини, я подумал, что…

— Что я исчезла? — улыбаюсь и с подоконника спрыгиваю. — Куда я исчезну, если ты мое платье спер?

— Не спер, а стратегически спрятал… — тоже улыбается. И еще смотрит на меня странно. Мне от этого взгляда совсем неловко стало. Что я, как девочка, честное слово! Я же взрослая женщина. Надо вести себя по-взрослому. Наверное, именно поэтому я прячу глаза и, пытаясь скрыть смущение, бормочу:

— А меня тут в краску все вгоняют.

— Кто? — он подходи ко мне и обнимает за талию. Вот так чувствую себя гораздо лучше.

— Горничная… — закидываю руки красавчику на шею, встаю на цыпочки и с легким поцелуем шепчу ему в губы:

— Привет.

Было ли в планах соблазнение красавчика? Врать не буду — желание точно было. А вот насчет остального… В конце концов, надо же нормально поговорить. Поэтому, когда ласковые руки стали стаскивать с меня мою импровизированную тогу, я схватилась за края простыни и выдохнула:

— Подожди!

— Почему? — Кир замер и посмотрел на меня недоверчиво.

— Давай… не сейчас, — хорошо, что в комнате залитой красным светом не видно моих пылающих ушей. Ведь совершенно точно нет причины смущаться, а все равно.

— Если ты настаиваешь, — демонстративно тяжело вздыхает и губами по моим губам проводит. Так нежно.

— Кир! Нам же поговорить надо!

— Все самое важное ты уже сказала, — и улыбается так довольно, что я… ну, да, разозлилась, если честно. — Не злись, не будем об этом говорить, если ты не хочешь.

Не то что бы я не хотела, но не говорить же ему, что как раз я не услышала того, что он…