Хрен С Горы

-Да, я видел и подбирал похожие -- согласился Пинарапе -- В двух местах.

-Такие камни встречаются в Сонаве, где живут мои родственники. Однажды духи поведали мне, что из этих камней можно получать ножи и топоры, похожие на те, что привозят из-за моря светлокожие чужеземцы. Также духи подсказали, что нужно делать и какие заклинания при этом произносить.

-У нас говорили про то, что сонаи научились делать оружие, похожее на заморское -- согласился охотник - Да я и сам такое видел.

-Если ты покажешь моим людям места, где встречаются такие камни, то сможешь по праву говорить всем, что Сонаваралингатаки твой друг -- сказал я -- Также твоими будут первый топор и первый кинжал, сделанные из тех камней.

-Хорошо -- ответил кесу с воодушевлением -- Можно хоть завтра идти.

-Не так быстро -- улыбнулся я -- Увы, в ближайшие дни не получится. Нужно закончить мен с нашими вохейскими гостями. Да и другие дела ещё предстоят. Так что, Пинарапе, возвращайся пока в свою деревню. И жди моих людей. Единственно, я хочу попросить тебя пока держать в тайне наши намерения насчёт этих камней.

-Почему?

-Потому что эта земля племени талу. Следует разговаривать с их таки, чтобы он разрешил копать землю. Но сначала требуется выяснить -- сколько голубых камней можно набрать. Если я сейчас договорюсь с правителем Талу, а потом окажется, что там всего несколько жалких обломков, то выставлю себя глупцом в его глазах. Потому сначала мои люди проверят, стоит ли вообще просить о чём-то тамошнего таки. А ты, Пинарапе, пока молчи и ничего никому не говори -- ведь ты же не хочешь, чтобы твой друг Сонаваралингатаки выглядел глупцом?

-Да-да -- охотник пожал плечами в знак согласия.

-Вот насобирают посланные мною люди хотя бы пару корзин сонайских камней, тогда и буду разговаривать с таки и "сильными мужами Талу. А пока пусть всё останется в тайне.

Разговор с охотником-кесу закончился уже поздно вечером, в полной темноте. Город внизу светился редкими огоньками костров, возле которых, наверное, собирались самые стойкие из празднующих великую победу над тинса. Единственным ярко освещённым местом во всём Мар-Хоне оставался песчаный пляж рядом с вытащенными на берег вохейскими кораблями: там горело свыше десяти больших костров. Оставалось только догадываться, чем занимались чужеземцы: продолжали гулянку, вели позний торг с местным населением, латали свои корабли или же просто охрана разожгла огонь поярче, чтобы никто не стащил что-нибудь под прикрытием ночного мрака.

Ранним утром, ещё в предрассветном сумраке, состоялся разговор с Тагором.

-Морской владыка Тобу-Нокоре сказал мне, что я могу взять те связки тонопу, которые собирались с каждого жителя Хона и Вэя, и использовать их по своему усмотрению во благо народа Пеу -- начал я.

-Это хорошо -- сказал тузтец.

-Но найдутся те, кто не поверят моим словам -- добавил я -- Они будут говорить: "Сонаваралинга взял подношение морскому владыке. Сонавалинга оскорбил бога. Сонаваралингу нужно наказать". Таких людей будет немного, но они могут своими разговорами навредить мне.

-Что же делать? - спросил наёмник.

-Ты возьмёшь тонопу из святилища Тобу-Нокоре. Пятьдесят связок получит Вигу-Пахи за твою свободу, остальные же передашь на хранение Куму-Тике. Из них часть он возьмёт за доставку сюда цхвитукхов, а оставшиеся пусть отдаст Итуру с Тунаки, чтобы они меняли их на еду и всё, что может понадобиться в Вохе.

-Может, стоит взять ракушки в открытую? - усомнился Тагор -- Если такова воля самого вашего Тобу-Нокоре?

-Нет -- отрезал я -- Морской владыка сказал мне, что надлежит поступить именно так, как я говорю. А ему виднее, что делать.

-Хорошо -- видно было, что тузтцу данная идея не по нутру, но он вынужден выполнять распоряжение вышестоящего руководства.

-Сейчас пойдём в святилище Тобу-Нокоре и посмотрим на месте, как лучше всего выполнить его волю -- добавил я.

По раннему времени возле идолов никого не было. По правде сказать, и днём здесь не так уж и людно. Туземцы приходят принести подношения капризному и жестокому владыке морских глубин и штормов: оставляют амулеты, кусочки печёных корнеплодов, мажут губы деревянных изваяний кровью, говорят свои просьбы, и тут же уходят прочь.

Тагор стоял на вытоптанном пятачке, цепко оглядывая окрестности: полоса кустов, начинающаяся в паре десятков метров, неглубокая канава, тянущаяся до берега реки по полям, хижины вдалеке. Потом он оценивающе посмотрел на сложенные у подножья самого главного идола связки тонопу.

-Мне их за ночь до кораблей не перетаскать одному -- подытожил тузтец.

-Тогда ночью спрячешь в укромном месте -- сказал я -- Хотя бы в тех кустах. Поближе к реке. А на следующий день ближе к вечеру мы вместе возьмём лодку и привезём их вохейцам. Больше никого в помощь брать не надо.

-Хорошо -- бывший наёмник пожал плечами в знак согласия.

Весь бесконечный день прошёл как на иголках: общался ли я на береговом торжище с заморскими купцами и местными жителями, обсуждал ли со строителями, достаточна или нет высота стены -- всё одно, мысли были о предстоящей этой ночью операции по экспроприации.

Когда густая и влажная тьма окутала Мар-Хон, мне было не до сна. Я лежал в своей хижине и напряжённо вслушивался в звуки, долетающие извне. До святилища Тобу-Нокоре был километр, если не больше, сомнительно, чтобы до нашего холма долетел хотя бы звук в случае поимки похитителя подношений морскому владыке. Но я всё равно старался не пропустить малейший шум и вздрагивал, когда мне казалось, что где-то вдали кто-то кричит. И как всегда в таких случаях, когда сон одолел меня, оставалось только догадываться.

Проснувшись в темноте, в которой однако уже угадывался предрассветный сумрак, я некоторое время лежал, соображая, где я, и что я тут делаю. Под боком сопела во сне Таниу. Доставшаяся мне по наследству от предшественника женщина заняла своё место не только в качестве ответственной за кухню и поддержание порядка, но и в моей постели -- причём произошло это как-то само собой, даже буднично. Правда, вечером ей не пришлось ублажать своего повелителя и господина -- меня, то есть. Не до того мне вчера было.

Я полежал ещё немного, надеясь уснуть, но сон больше не шёл. Промаялся, переворачиваясь с бока на бок, и в итоге поднялся, когда сумерки стали совсем светлыми. Осторожно ступая, чтобы не разбудить Таниу, выбрался из хижины. Холм спал. Только часовые маячили у недостроенной стены. Мой же путь лежал в другую сторону -- к северо-западному краю, откуда открывался вид на большую часть Мар-Хона, в том числе и на святилище Тобу-Нокоре. Я тщетно вглядывался вдаль, пытаясь высмотреть -- нет ли суеты вокруг спичек-идолов. Вроде бы там тихо и пусто -- никакого движения. Что немного успокаивает. Хотя, конечно, полностью душевный покой мне вернёт только Тагор с личным отчётом о том, что все связки ракушек благополучно похищены и надёжно спрятаны. А ещё лучше -- что тонопу уже на вохейских кораблях.

От нечего делать я прошёлся по краю холма, разглядывая пейзажи внизу. Охранники у будущих ворот вопросительно уставились на меня -- неурочный визит начальства и в каменном веке ничего хорошего не предвещает. "Всё нормально" - успокоил я их - "Не спится просто".

Ещё через полчаса народ начал просыпаться, и пространство наполнилось обычным шумом и гамом. Очень хотелось выяснить, где же тузтец. Но делать этого не следовало. Потому я стойко терпел неопределённость.

После общего завтрака "макаки" начали разбредаться, в соответствие с графиком, по разным делам: кто на поле, кто на строительство стены, кто заниматься военным упражнениями. У последних, правда, возникла заминка -- оказалось, что одного из главных тренеров нет. Где может быть Тагор, никто не знал. У меня уже тревожно засосало под ложечкой, но тут пропажа нашлась: тузтец появился в крепостном проёме, оставленном для будущих ворот, бодрый и довольный. На вопросы, где же он провёл ночь, ухмыляясь, бросил что-то насчёт молодых вдов, которых в таком большом селении хватает.