Колодезная пыль

- Однако и мне пора за работу.

Он надел шлем, словно с головой погрузился в чёрную воду.

В мастерской артмастера всё должно быть под рукой, но "под рукой" - всего лишь фигура речи. Не рукой, а всем собою артмастер из бесплотного ничто извлекает нечто. "Психофизика после, сначала основа. Где тут грибовы файлы?" Задев локтем ссылку, Ключик вскрыл папку с заготовками и провернул выпавший пёстрый веер до нужной страницы. "Вот подшивка". Подсвеченными пальцами перебрал он закладки, - геодезия, парк, макеты, макеты, эскиз интерьера, опять макеты... Вот! - вытащил скин, машинную шкурку. Левой рукою, не глядя, в примитивах порылся и подцепил болванку электрокара. Стандарт. "Все вы на одно лицо, без меня болванками облезлыми останетесь на веки веков", - подумал он и в пустоту вбросил матрицу граничных условий стандартного электрокара, кости без мяса и кожи. Воображение подсунуло картину: унылая улица, по ней тащатся в обе стороны потоки одинаковых угловатых машин. "Так оно и есть в реале, унификация - страшная штука", - подумал дизайнер, от видения отмахнувшись. Поддел указательным пальцем скин, накинул на машинные кости, как хозяин на вешалку вешает шляпу. Кости обросли мясом, глаза пантеры сверкнули стеклом и хромом, кобальтом оделось мускулистое тело. "Теперь, кошечка, позволь я тебя немножко раздену", - едва шевеля губами, шепнул артмастер, перебирая метки слоёв, но...

- Тон-н! - прозвучал за спиною гонг.

- Я занят! - раздражённо бросил Ключик. Никак не мог добраться до нужного слоя.

- Тон-н!

- Чтоб тебя задавило! - рыкнул артмастер, но - делать нечего, снял палец с карусельной панели выбора слоя и повернулся к службам. Пиктограмма в виде телефонной трубки налилась изумрудным светом. Входящий вызов.

- Тон-н! - в третий раз ударил гонг.

Выходить не хотелось, Ключик тронул пиктограмму. Болтать в мастерской - пошлое дело, но меньшее зло.

- Сейчас-сейчас! Он подойдёт, я знаю, - мурлыкнула из пустоты Ленка Викторовна. Впечатление было такое, что говорила отвернувшись. После паузы стеклянными бусинами рассыпался в темноте её смех. Кто-то третий рассмешил её, отпустив в адрес Валентина Юрьевича шутку.

- Да, он такой, - смеясь, подтвердила она.

- Какой? - спросил у пустоты Ключик.

- Дремучий, - пояснила жена. - Валяа-а, я тут смотрю квартиру, и знаешь, что думаю? Как мы жили в этой твоей затхлой норе? Ведь там нету воздуха, одна пыль! Отвратительное старое дерево повсюду, кирпич, дранка, штукатурка... Перхоть! Фу! Песок в щелях, как грязь под ногтями у покойника. Твой дом - труп. Как хорошо, что наконец-то его зароют! Слу-ушай, Валь! Тут небо! Ты слышишь? В спальне на полстены - небо! Валя-а! Чего молчишь? Как бы мне хотелось тебя встряхнуть! Ты весь вывалялся в пыли, Валь...

- Это моя пыль, - угрюмо сообщил Валентин Юрьевич, слушая смех жены. - Ты пьяна?

- Я? Просто здесь воздух и небо. Немного шампанского за знакомство. Спры... снули пред-ва-рительный договор.

- Ты, значит, уже подписала, - сказал Валентин Юрьевич и сам удивился, до чего неприятно получилось.

- Конечно, подписала. А что? Упускать такой вариант?! Ну нет, зря что ли я, как ломовая лошадь... И Евгения надо бы отпустить к его невесте, правда, Женечка? Валь, только не говори, что ты против.

- Мне всё равно. Пусть катится к невесте, чёртов твой Женечка. А ты...

- Как ты можешь?! Незнакомого челове... Что-о? Ты и меня тоже? Ва-аль!

- Идите вы все к чёрту! - заорал в темноту Ключик, не в силах более сдерживать клокочущую ярость. Если б мог, швырнул бы туда чем-нибудь тяжёлым, но судорожно сжатые светящиеся пальцы схватили пустоту. Это нисколько не успокоило артмастера, наоборот, подлило в огонь масла.

- Пошли! К чёрту! Все! - плевался словами Ключик. Никак не мог угодить пальцем в рубиновую пиктограмму, поэтому шарахнул наотмашь. Кулак проскочил сквозь, пиктограмма налилась кровью. Отбой. Но артмастер всё ещё отплёвывал вместе с желчью остатки утренних дрязг:

- Всех вас в шестую квартиру к Вельзевулу в сортир! Слоны голубые с невестами, Маргариты с грибами, все! Построились парами и пошли к свиньям, с видом на реку топиться! В котлован с бактобетонным дерьмом по уши! И чтоб вас там задавило битым кирпичом пополам с перхотью! Кха! Кха!

Поперхал охрипшим горлом, немного остыл. Хотел прижать к вискам руки, но, как и всегда, вовремя остановился. Небытие, тела нет. Пульс в висках и кашель - всё это за пределами пустоты, как Ленка. "И хорошо", - не без досады подумал артмастер. Повернулся к рабочей зоне, перетащил поближе панель слоев, крутнул её, наудачу ткнул в карусель, и - надо же! - с первого тыка угодил в последний слой интерьера. Осталось подняться на уровень выше и...

- Тон-н! - грянул за спиною гонг.

- Перезвонила всё-таки! - Ключик бросился к зазеленевшей трубке, снова потеряв искомую границу между интерьером и экстерьером. - Ленка?!

В пустоте прозвучал незнакомый мужской голос:

- Валентин, э-э, извините, не знаю отчества.

- Юрьевич, - подсказал артмастер. Вышло суховато, потому что надеялся услышать жену, а не какого-то тенора.

"Кстати, кто это? Не Женечка ли?" Впрочем, всё разъяснилось быстро.

- Управляющий "Би Би Элефант" вас беспокоит, Старицкий моя фамилия, - представился тенор. - Владимир Александрович. Мне доложили, что вы, находясь незаконно в отселённом доме номер десять по улице Девичьей, оказались по собственной неосторожности в э-э... безвыходном положении. От лица общества с ограниченной ответственностью "Би Би Элефант" я должен поставить вас в известность, что все последствия ваших безответственных действий...

- Минутку, - остановил управляющего Валентин, пытаясь собраться с мыслями: "Ответственность - безответственность... Управляющий. Погонщик слонов. Незаконно? Это ещё почему? Сертификат у Ленки на руках, обмен пока не состоялся, компенсация за квартиру не получена, я тоже в своём праве. Спокойнее. Криком здесь не поможешь".

- Минутку, Владимир... как вас?

- Александрович.

- Так вот, Владимир Александрович, квартира четыре в доме по улице Девичьей принадлежит мне. Положенной по закону компенсации от муниципалитета я не получил, нахожусь в своей квартире на законном основании. Нахожусь, и, заметьте себе, буду находиться, пока не истекут два календарных месяца со дня погашения компенсационного сертификата.

- Два месяца?! - вполголоса пропел тенор.

- Два месяца! - подтвердил Валентин. - И должен поставить вас в известность от собственного лица, что я, Ключко Валентин Юрьевич, намерен немедленно обратиться в муниципалитет с жалобой на действия вашей лавочки. Вы чуть не сорвали мне деловую встречу с гри... Знаете с кем? Лучше вам не знать.

"Да я и сам не знаю, кто он", - мельком подумал Ключик, но продолжил в том же тоне:

- Если по вашей вине я не смогу выполнить срочный заказ - а сроку у меня на выполнение неделя, - знаете, что я тогда сделаю?

"Чёрт меня знает, что я тогда буду делать. Возможно, скажу грибу, что придётся ему подождать ещё неделю".

- Два месяца! - трагически взвыл тенор. - Но бактобетон уже пошёл!

- Два месяца и ни днём меньше! - сурово отчеканил Ключик. - И все эти два месяца мне нужно где-то брать еду, питьё, куда-то выбрасывать мусор...

- Бактобетон пошёл, - бормотал управляющий, - Скоро пройдёт "ноль"... Эвакуация? Послушайте, господин Ключко, я, конечно, приношу вам всяческие извинения от себя лично и от фирмы, но войдите в моё положение. Единственное, что я могу предпринять, - обеспечить эвакуацию. Мы подгоним автовышку, снимем вас. На каком вы этаже?

Эвакуация. Документы, деньги... А книги?

- Минуточку, Владимир, - сказал Валентин и высвободил голову из небытия. Пустота отступила, дом обнял выбитого из колеи хозяина.

Валентин сгрёб со стола древнюю радиотрубку и опрометью кинулся в гостиную, где рядами по стенам книги, книги; где в дёшёвых рамах отцова мазня. Фортепиано. Снова книги. Статуэтка Дона Кихота с книгой в руках, а под ногами Рыцаря Печального Образа, там, куда указывает острие кукольного меча, на книжной полке за стеклом щербатая синяя тарелка. Эвакуация? По семейному преданию в тот день, когда во время налёта бомбой разворотило внутренности дома номер десять по Девичьей, семьи по счастливой случайности дома не было. На второй после налёта день Ключика-старшего, Юрочку, взбалмошные родственники отправили на развалины - разведать, что и как. Война только ещё притронулась к городу, никому из взрослых не пришла в голову простенькая мысль - посылать в разбомбленный дом десятилетнего мальчишку небезопасно. Ключику-старшему по малолетству мысль эта тем более не могла прийти в голову. Крыши у дома не было, но устояли стены. Кое-где встречались и перекрытия, лестница на второй этаж уцелела. По ней и вскарабкался Юрочка к пролому в кухонной стене и, сунувши голову в самое сердце искалеченной квартиры - в кухню, увидел на вершине безобразной кучи из битого кирпича, досок и драни вот эту самую голубую тарелку. Целёхонькую. С риском свернуть шею он спас её и принёс семье. Прочее имущество прихватить в эвакуацию не удалось, после первого нежного прикосновения война взялась за город грубо. Всё, кроме голубой тарелки, пришлось наживать заново.