Страница 13 из 23
Дочка! Родная дочка, в которой течёт кровь её отца!
Мощная! Сильная! Дающая право на свободу!
Нет! Акраба никогда не была дурой! Некогда лучшая шатера Руара - она не просчиталась и в тот раз, когда решила тайно зачать от дальнего родственника самого императора Дэмониона! У Акрабы всё получилось!
Вернее, у Таисьи.
Уже почти забытое, но такое желанное имя.
Настоящее имя беспутной Акрабы.
Всё, что ей надо было – сохранить в своём ребёнке часть крови древних, которых на Дарии почти не осталось. Крови, дающей право на безграничную власть! И не важно, что эта кровь уже была сильно разбавленной. Главное, генетический код удалось сохранить!
Дэмонион вырезал всех возможных претендентов на трон соправителя. И тем ценнее становилась её дочь! То, что в жилах Адамаск течёт кровь древних, у Акрабы не оставалось сомнений. Иначе, как объяснить, что девчонка может спокойно прикасаться к топливным кристаллам? Это подвластно лишь избранным!
Ветер становился всё сильнее, но Акраба совершенно не чувствовала холода. Внутри неё пылала надежда. А надежда, как известно, согревает сильнее любого огня.
А ещё душу обжигал вопрос. Один единственный, не дающий покоя.
Сможет ли её дочь взять в руки Жезл Власти, который венчает похожий на топливный, но гораздо более мощный по силе кристалл? В своё время она – Акраба не смогла это сделать, хоть уже и вынашивала этого ребёнка. Она так надеялась, что кровь плода смешается с её и даст ей силу…
Увы, Таисья ошиблась. Этого не произошло. Ей удалось удержать в руках Жезл Власти лишь пару секунд, а потом… пальцы начали каменеть. Какая же это была дикая боль! Она не забудет её никогда! До сих пор при одном воспоминании о том злополучном дне женщину передёргивало.
Амбициозная попытка юной шатеры обрести абсолютную свободу, став соправительницей Дария, увы, закончилась сокрушительным провалом. За свою мечту самоуверенная Таисья поплатилась рукой, некогда прекрасным лицом, растоптанным самоуважением и сломанной жизнью. Верховная ведунья Дарийской империи и по совместительству наставница Таисьи знала, что смерть для её зарвавшейся подопечной была бы слишком лёгким наказанием, поэтому и отправила её – изуродованную в Катар, отдав на растерзания элю, тандуриму, нищете и пьяным мужикам из трактира. Акраба даже не пыталась считать, сколько «клиентов» прошло через неё – беременную в первые дни. И как она только не потеряла при этом ребёнка - до сих пор загадка. Видимо, дочка слишком уж хотела жить. Слишком сильная текла в ней кровь.
Не удивительно, что после всего пережитого Акрабе не хотелось возвращаться в реальность. Может, она и наложила бы на себя руки, но жажда жизни даже в Катаре оказалась сильнее желания смерти.
День, когда император Дария Дэмонион на Плато Семи ветров раскалённым шаром отсёк ей руку и обжёг лицо, стал днём похорон мечты Таисьи о столь желанной свободе. Но сейчас… Эта мечта на глазах воскресала из пепла сожжённых дотла надежд.
Добравшись до начала гор, Акраба торопливо начала карабкаться по узкой тропке, ведущей к вершине. Туда, где в кромешной тьме мерцал слабый огонёк дома из окна хижины горной ведуньи.
Пожалуй, только Таисья – бывшая любимая воспитанница Верховной ведуньи имела наглость так громко и беспардонно посреди ночи тарабанить в дверь одной из самых опасных обитательниц Катара – горной ведуньи Кары. Сюда и стражи Дэбэра-то лишний раз предпочитали не соваться, но Акрабе было плевать. Она уже точно ничего не теряла.
Дверь после очередной порции долбёжки распахнулась сама собой. Акраба перешагнула через порог. Огляделась.
Надо же! Жильё оказалось куда более мрачным и убогим, чем дом самой Акрабы. А она уж думала, что хуже не бывает.
- Кара! – Акраба бросилась к уродливой сухенькой старушке, которая сгорбившись грелась возле очага. – Кара! Это я – Таисья! Скажи своей сестре Глэдис – этой старой стерве: мне есть, что ей предложить в обмен на мою свободу! Только скажи сегодня же! Сейчас!
Ведунья медленно подняла на взбудораженную Акрабу выцветшие от времени глаза, от которых, казалось, остались лишь чёрные зрачки.
- Ты уверена в этом, Таисья? Ты же знаешь, Верховная Ведунья не любит, когда её беспокоят по пустякам.
Таисья! Акраба уже и забыла, как звучит на слух её истинное имя.
- В этом «пустяке» течёт кровь древних! Так и скажи этой старой перечнице! – надменно бросила Акраба, на мгновенье забывшись, что она давно уже прекрасная шатера Руара, а всего лишь изуродованная, состарившаяся раньше времени кабацкая девка.
Горная ведунья зашлась то ли в смехе, то ли в кашле.
- Таисья, Таисья, жизнь так ни чему тебя и не научила! Ты всегда тянешься за пирогом, который заведомо не сможешь съесть. И поменяй тон. Забылась с кем разговариваешь? Гордыня – плохой советчик. Тебе ли не знать.
Акраба молчала. Она, конечно, могла бы ответить Каре, но… Себе дороже – прекрасно понимала женщина. К тому же горная ведунья, кое в чём была, увы, права. Все беды в жизни Таисьи произрастали как раз из-за гордыни. И даже здесь в Катаре именно гордыня подтолкнула её стать кабацкой потаскушкой, заливающей память элем, вместо того, чтобы попробовать просто жить. Гордыня и не смирение – вот, что всегда бурлило в отравленной душе Таисьи, не позволяя ей забыть старые обиды. И тем самым, не давая ей шанс начать жить с нуля.
Прозорливая Кара прекрасно понимала это. Спорить с ней было бессмысленно. Как, впрочем, и останавливать решительно настроенную Акрабу.
- Будь по-твоему, - наконец, нарушила затянувшуюся тишину горная ведунья. - Я скажу сестре, что ты её звала.
- Буду премного благодарна, Кара, - поразительно негармонирующий с нищей обстановкой хидины и замызганным видом Акрабы элегантный реверанс, явно из прошлой жизни шатеры Руара.
Счастливо смеясь, пританцовывая, мать Ады отступила в заснеженную тьму. Где-то совсем поблизости раздался протяжный вой драгов. Но Акрабе было глубоко плевать на этих гигантских волков. Она уже давно уяснила, что в жизни есть куда более страшные вещи, чем какие-то драги или смерть от их клыков.
- Не там ты ищешь свободу, девочка. Не там, - пробормотал горная ведунья, лёгким жестом, не вставая с кресла, закрывая за непрошенной гостьей дверь. – Свобода никогда не бывает «снаружи». Потому что она всегда «внутри».
***
- Какого…?! – возмущённый Анигай стоит на пороге хижины и переводит растерянный взгляд с изуродованного трупа кузнеца на меня, а затем на бледного Эвана. – Вы что тут творите? Совсем рехнулись, а? Вы… Вы зачем его так?!
- Акраба продала ему Аду, - в мрачном голосе Эвана звучит нескрываемый упрёк в адрес Анигая, который, по его убеждению, недосмотрел за мной.
Только сейчас замечаю, что Эван всё ещё держит меня за руку. Невольно отстраняюсь. Не к чему сейчас все эти, как говорит братец, «телячьи нежности». Не люблю я этого.
- Но он же не…? – формулировка вопроса даётся перепуганному брату с трудом.
- Нет. Эван вовремя пришел на помощь, - торопливо отзываюсь я.
Растерянный Анигай переводит взгляд на хмурого мальчишку-альтаирца.
- Спасибо…
Ну надо же! Чтобы брат кого-то за что-то поблагодарил! Да ещё Эвана… Однако молчу, прекрасно понимая, что сейчас не время и не место ёрничать.
Ошарашенный Анигай с нескрываемым интересом осматривает изуродованный труп кузнеца. У брата в голове явно не сходится, как хилый мальчишка-альтаирец, будучи чуть выше меня ростом, смог справиться с таким громилой.
- Интересно, чем это ты его так? – ну точно, вопрос адресован Эвану, не мне.
Переглядываемся с альтаирцем. Скрывать от Анигая причину смерти кузнеца нет смысла.
- Это я. Кристаллом.
Анигай нервно хмыкает.
- Похоже, я пропустил всё самое интересное. Ладно… Что с трупом делать будем? – прозаично интересуется братец, безрезультатно пытаясь за руку сдвинуть тушу с места. – Тяжёлый, гад.
Пожалуй, в этом и есть весь мой брат. Он с поразительной скоростью отходит от всех потрясений. Наверное, это и правильно. Иначе в Катаре просто не выжить.