Страница 59 из 73
...Густой звук саксофона возвращает меня в реальность. Музыканты вернулись после перерыва. Синий ночной блюз витает над белоснежными скатертями.
– Что с тобой?
– Не знаю... Неважно.
– О чем ты сейчас думала?
– О войне.
– С кем?
– О войне жизни со смертью.
– Смотрел на тебя и видел, что ты словно исчезла. Расскажи, пожалуйста, где ты была?
– Зачем?
– – Хочу понять, кого я люблю.
– Ты любишь?
– – Да. Очень. А ты?
– У меня прививка против любви.
– Как это?
– Очень просто. Когда человек заразился тяжелой болезнью и чуть не умер, но все-таки выжил и выздоровел, он больше не заразится этой болезнью, потому что в его крови появилось много маленьких клеток, которые побеждают вирус... Много, много клеток... Может быть, миллиард... На всю жизнь.
– Этого не может быть!
– Это есть...
– Но ведь ты счастлива сейчас. По крайней мере, полчаса назад, когда мы танцевали танго и ты едва сдерживала себя, вернее, мы едва сдерживались, чтобы не поцеловаться, я чувствовал, видел – ты счастлива.
– Да, было потрясающе хорошо. Но, если ты не появишься завтра и послезавтра и еще месяц, или два, или год, я не буду страдать. Не буду в отчаянии смотреть на телефон и ждать звонка, не буду мечтать о тебе по ночам, не буду молча разговаривать с тобой, не буду мысленно раздевать тебя и целовать твои руки и плечи... и умирать от восторга и желания. Я забуду о тебе, как только за тобой захлопнется дверь. В ту же секунду.
– Зачем же ты позвала меня? Зачем устроила все это?
– Мне вдруг захотелось увидеть тебя снова. Ты сильный и всемогущий, а я слабая и беспомощная. Когда вы вернулись вчера с Тамиром, я взглянула на ваши счастливые лица, и мне тоже захотелось хлебнуть глоток... Не знаю, как сказать... Захотелось, чтобы ты был сегодня рядом со мной. Может быть, не ты... Но именно такой, как ты, только свободный.
– Свободный от чего?
– – От всего. От предрассудков, от прожитых лет. От необходимости вечно куда-то спешить. Бороться за жизнь. За нормальную жизнь.
– Чего бы ты хотела сейчас больше всего?
– Чтобы ты обнял меня крепко-крепко. Посмотрел в глаза и сказал: «Я никому никогда тебя не отдам, Я не смогу без тебя жить, как не смогу жить без воздуха и воды». И чтобы эти слова были правдой.
– – Ты же любишь меня! Любишь! Только боишься поверить в это.
– Нет! Нет! Я не смогу никого полюбить! Никогда! Никогда в жизни я не захочу вновь пережить это! У меня прививка! У меня в крови много-много маленьких защитных клеток. Может быть, миллиарды. То есть не в крови, а в душе. Я не люблю тебя!..
Слезы капают в хрустальный бокал с розовым вином, растворяются, невидимые в прозрачной виноградной росе. Эйтан берет меня за руку, ведет в круг танцующих, прижимает к себе. Опускаю голову ему на грудь, касаюсь щекой лацкана пиджака, но Эйтан приподнимает мой подбородок, смотрит в глаза... Наклоняется ближе, ближе, так что все сливается... Наверное, зрачок не успевает найти фокус... Он целует меня, и я забываю о людях, которые участвуют в нашем танце, забываю о смущении... Пусть завтра его не будет рядом. И через месяц. И через год. Но ведь сегодня он есть! Кто сказал, что любовь – это то, что завтра? Или через год? Кто сказал эту глупость? Любовь – это то, что сегодня! Сейчас...
Эйтан вдруг резко отстраняется от моих губ. Замирает. Вижу влажный блеск в его глубоких глазах.
– Я никому никогда тебя не отдам. Я не смогу без тебя жить, как не смогу жить без воздуха и воды. Это правда.
– Мне нужно возвращаться домой. Бэбиситтер хотела уйти сегодня пораньше. У нее какие-то родственники приезжают в час ночи из Чикаго.
– Я поеду с тобой.
– Ты же только вчера видел сына. Провел с ним чудесный день.
– Мики! Я хочу, чтобы мы поженились...
Не верю ушам. Мне страшно, словно иду по очень-очень тонкому канату. Одно неверное движение, слово, и Эйтан передумает, поднимет брови и скажет: «Шутка. У тебя же нет проблем с чувством юмора».
– Мики! У тебя есть две фотографии?
– Тамира?
– Нет, твои, Мики, твои!
– Зачем, Эйтан...
– Завтра идем регистрировать наш брак. Мы будем жить вместе.
– Долго и счастливо, – шепчу я, – и умрем в один день...
– Нет. Мы не умрем. Просто перейдем в новую форму существования.
– Значит, смерти нет?
– Нет. Смерти не существует. Уж я-то точно знаю.
– Потому что пересаживаешь сердца?
– Потому что... – Эйтан прижимает меня к себе, целует в лоб, – главное, чтобы наши души всегда были вместе.
– Или хотя бы рядом, – шепчу я.
– Пообещай, что больше не будешь бояться войны и голода.
– Я постараюсь.
– И вообще ничего не будешь бояться.
– Ничего?
– Ничего. Я буду всегда с тобой, Мики, потому что ты помогла мне понять, что главное в жизни.
– И что же ты понял?
– Человеку для счастья... настоящего, огромного счастья нужен всего один человек.
– Любимый.
– Да. Очень любимый...
У всякого события есть точная дата. Такого-то числа, месяца, года родила... Тогда-то вышла замуж Вернее, наоборот – вышла замуж, родила... Хотя порядок событии может быть иной. У кого как...