Страница 16 из 26
Кагэро сам сошел вниз, чтобы посмотреть на пленных. Глаза тех шестнадцати человек, из селения, моментально обратились в лед. Даже под личиной императора они узнали его... Как?! Кагэро указал на них. - Этих оставить, - велел коротко, - остальных казнить сейчас же. и добавил, подумав: - А этих заприте, завтра будем разбираться.
* * *
- Хотите умереть, как скоты или как люди? На их лицах ничего не изменилось. Они стояли и смотрели на горизонт. - Что ж, как желаете. Кагэро не стал думать. Он все обдумал заранее. От Мудзюру ему передалась жестокость и изощренность в придумывании казней. Для них он выдумал хорошую месть. Такую, которая успокоит его душу, пусть хотя бы немного, хотя бы чуть-чуть...
На самом краю пропасти заранее вкопали крепкий столб, а на верхушку столба прикрепили перекладину, уходящую далеко за край ушелья. К концу перекладины, который находился над пропастью, была прикована цепь. Достаточно прочная, чтобы удержать человека. Кагэро выбрал первого. Он помнил, этот человек бил его с улыбкой на губах. - Помнишь, как вы чуть не убили меня? - тихо спросил он. - Помнишь, какое удовольствие тебе доставляло то, что ты бьешь меня ногами по ребрам? Поулыбайся теперь. Кисти его рук, сложенные вместе, обмотали цепью и закрепили замком. Потом подвели к краю и велели прыгать. Это было частью казни. - Если сумеешь добраться до перекладины, отпущу, - крикнул Кагэро. Человек, конечно, не мог прыгнуть сам - срабатывал инстинкт самосохранения. Его ткнули в спину копьем. И он повис над пропастью. Подергался немного и, грозя лишиться кожи на руках, покраснев от натуги, вывернул кисти так, что цепь еще раз обернулась вокруг них. Только наполовину, он уцепился за цепь пальцами, чтобы не вернулась на место. Теперь можно подтянуться и сделать то же самое еще раз. Но очень тяжело, а цепь такая длинная... Кагэро хотел позабавиться. Все-таки, он возвращает им ту боль и страдания, которые они принесли ему. Цепь слишком длинная, ни у кого не хватит сил добраться до перекладины. Время от времени человек беспомощно повисал, и тогда слуга с длинным шестом, конец которого был вымазан смолой и подожжен, прижимал горящий конец к его спине. Тогда над ущельем проносился крик, а столб начинал мелко дрожать. Закончилось все тем, что казнимый совершенно обессилел. Его вытянули обратно, сняли цепи с рук. Кагэро увидел, что кожи у него на руках не осталось вовсе. Как у него, когда Мудзюру заставлял рыть ямы... Нет. Кагэро мотнул головой. Вытащил из-за пояса кинжал и молча резанул по шее пленника. А потом еще один удар - вонзил лезвие между ребер. - Давайте следующего, - велел он, вытирая кинжал. - А этого уберите. Следующий пленник был заметно сильнее первого. И он явно не собирался сдаваться. - Никогда не смотри в глаза жертве, - сказал он, когда его проводили мимо. Но и он не смог. Он прополз уже половину расстояния и вокруг кистей у него вырос приличных размеров моток. И вдруг он дико закричал. Все увидели, как полетел вниз оторванный палец, как хлынула следом струя крови... Как быстро размоталась цепь и крик стал очень высоким, сорвался на визг... На локтях его обозначились красные полосы, кожа порвалась. Кого-то стошнило. Кажется, это один из солдат. Кагэро подивился ему: в бою творят такое, от чего в глазах темнеет, а тут... Наверное, потому что то - бой, то не убийство, а война. А то, что творится здесь... - Вам повезло, - сказал он, повернувшись к оставшимся пленникам; те стояли полумертвые, все как один с белыми лицами. - Убейте их. Столб свалите в пропасть. Носилки с императором унесли, а сзади еще несколько минут слышались сдавленные крики.
* * *
- Тот человек был прав, Кагэро, не нужно смотреть в глаза тому, кого убиваешь. Мудзюру выглядел довольным. Конечно, с чего бы ему не радоваться, Кагэро продлил его жизнь чуть ли не на пятьсот лет. Достаточный срок, чтобы сойти с ума... - Смотреть в глаза убийце гораздо хуже. - Не спорю. Ты молодец, правильно поступил. Месть - дело благородное. - Я так не думаю... уже... - Но ведь ты свой долг вернул, не так ли? Зачем занимать голову лишними мыслями: а правильно ли было сделано или нет? Все, что было, то прошло. Время вспять не повернешь. А ты только истерзаешь себя. Впрочем, не переживай. Тебе еще не раз придется мстить. - Например, тебе? Кагэро показалось или Мудзюру на самом деле вздрогнул. - Мальчик, - сказал Говорящий фальшиво-сладким голосом. - Ты хотя бы думаешь иногда, что говоришь? Да ты на коленях передо мной ползать должен! Ты посмотри, кто ты сейчас и кем ты был. Грязью был. А теперь - люди грязь на твоих подошвах. Не доволен, что ли? - Нет, не доволен, - Кагэро помолчал, размышляя о том, нужно ли рассказывать Говорящему то, что он хотел рассказать. - Не доволен, потому что... я не свободен. А какая разница птице, из какого металла сделана ее клетка, из золота или простого железа? Птице ведь эту клетку не продавать, ей в ней жить. - Ну да, какая разница Кагэро, из какого металла сделаны цепи, в которые он закован... Так? Мальчик мой, ты очень молод и глуп, а глупость твоя заключается в самоуверенности. Так вот запомни: никогда не будь ни в чем уверен! Всегда просчитывай все возможные варианты. Не надейся на судьбу, у нее и без тебя забот хватает... Кагэро вскочил и, широко размахнувшись, ударил Говорящего по лицу. Так, что брызнула кровь и хрустнули хрящи - наверное, сломал нос. - Ублюдок... ублюдок... - он бросал слова, задыхаясь; воздух подпирал к горлу, закрывал его подобно пробке. - Чтоб ты... чтоб тебе... А... Он махнул рукой и ушел. В спину дохнуло холодом. Кагэро взяла такая досада, что хоть сейчас иди и вешайся. Ну когда он разучится делать ошибки? Когда поймет, что все происходящее кому-то на руку? И когда осознает, что понимать это - слишком мало? И что-то в нем в очередной раз сломалось.
На следующий день Кагэро велел погасить бунтовщицкие настроения в народе. Это - новая война. Война людей с людьми, но тем она хуже, что в этой войне брат может пойти на брата, а сын на отца. Но, похоже, никто ничего страшного в этом не видел - к убийствам стариков, сказавших неосторожное слово, относились вполне спокойно. Сам же Кагэро таким образом расчитывал получить небольшую передышку. Уйти от всех, чтобы и он никого не видел, и его не донимали взглядами и раболепным шепотом. Хотя, никто не имел права входить в его покои без позволения, но людям этого и не нужно было. А он прекрасно видел и слышал чужие мысли даже сквозь стены - что стена для мысли? Кагэро тайно уехал из дворца, не взял с собой никакой одежды, кроме своей прежней, пищи побольше и немного воды. Но он взял лошадь и меч. И уехал в горы, где выбрал себе небольшую, даже маленькую долину, соорудил там шалаш из веток и травы, перемешанной с мокрой землей. В долине был родник, так что водой он обеспечен, можно поймать какого-нибудь зверя. Пусть небольшого, но для одного человека достаточно. Кагэро не хотел ни слышать, ни видеть того, что происходит в стране. Ему, в сущности, было все равно. Но Мудзюру теперь очень силен, благодаря Кагэро, и может устроить все, что угодно. И потом, Кагэро взяли сомнения, единственный ли Мудзюру Говорящий? Возможно, где-нибудь по горам и лесам бродит еще несколько десятков таких же. И что будет, если они надумают объединиться? Естественно, в конечном итоге останется только один, самый сильный, по законам природы. Но до этого они успеют наделать достаточно бед. Кагэро понял, что Мудзюру просто неуравновешенный человек. Ему доставляет удовольствие причинять людям боль и страдания. Именно людям. Ему нравится смотреть, как умирают, нравится терзать душу своими разговорами... Что сделало его таким, Кагэро не знал. Да и не нужно ему этого знать. Зачем? Мудзюру исправит только смерть, а пока он жив, Кагэро решил старательно избегать встреч с Говорящим. Только как? Как, если он появляется в любом месте, где только захочет?! Значит, нужно разрушить монолитный фундамент силы Говорящего. Пусть в результате этого он потеряет все данные, вернее, навязанные ему способности, к которым Кагэро уже привык, но зато жизнь войдет в привычное русло. А чтобы разрушить скалу, не обязательно разносить ее в осколки. Достаточно, чтобы образовалась маленькая трещинка в основании, а время сделает свое дело. Трещинка вырастет - и тогда придет конец всему...