Башня страха

Эйзел ощупал ногу. Скверно — все еще кровоточит. Не наследил ли он? Нет, вроде порядок, следов не осталось. Кровь впиталась в одежду. Надо плюнуть на ногу и двигать отсюда. Не сейчас, чуть погодя. Эйзел перевязал ногу, туго затянул бинт. Это должно помочь.

Здесь опасно. Они как в капкане. Лучше подняться на башню. Колдунья ничего не сможет поделать, если они — и Чаровница, и он, и мальчишка — будут наверху. Он просто закроет люк, ляжет на него — и все. Им его нипочем не сдвинуть.

Он распаковал узел с вещами, достал обезболивающий порошок, запил его водой из небольшой фляжки. Во рту осталась горечь. Он расслабится минут на пять, лекарство подействует быстро… Эйзел задремал.

Он вздрогнул, заставил себя открыть глаза. Нет, не годится. Что, если его застанут врасплох?

Эйзел проверил пульс ребенка. Не повредил ли он ему что-нибудь? Все вроде бы в порядке.

Лучше сперва подняться. Поспать можно и потом.

Сначала он поднял на башню мальчика. Лестница показалась ему длиной в много километров. Боль в ноге стала просто убийственной. Порошок не помог. Эйзел вспомнил, как хотел бежать из Кушмарраха в какое-нибудь замечательное спокойное местечко. Почему он не прислушался к доводам разума? Они с безмозглым чурбаном Торго стоят друг друга.

Рана опять открылась. Надо бы отдохнуть — но нет ни минуты. Эйзел потуже затянул повязку.

Следующей он поднял Чаровницу. Тело ее безвольно обвисло — как дохлая холодная рыбина. Какого черта она не желает помочь ему хоть немножко? Что он цацкается с этой паршивой сучкой?! Стоит ли она того?

И еще один подъем, на этот раз с запасами провизии и причиндалами, которые нужны ей, чтобы завершить начатое. Эйзел опять потер ногу и опять напомнил себе, что полежать можно и потом.

Он думал, что этот последний подъем не кончится никогда. Ноги сводило судорогой. Плечи онемели. Кровь так и хлестала. Он разбередил и другие раны. Началось головокружение. Эйзел не сомневался, что каждое движение ухудшает его состояние. Но не мог остановиться. На то он и Эйзел-Разрушитель, неистовый и неугомонный.

И как всегда дух восторжествовал над плотью. Он добрался до площадки на вершине башни, сбросил груз, закрыл люк и на минуту подставил лицо под дождь. Ни мальчик, ни женщина не проснулись. Эйзел как мог лучше и бережнее прикрыл Чаровницу, хотя понимал, что это бесполезно. Прогремел гром.

Сначала он отдохнет, подождет, может, обезболивающее все же подействует, а потом уж разбудит женщину.

Эйзел взглянул на небо. Из-за дождя трудно что-нибудь сказать наверняка, однако, похоже, тучи опускаются все ниже и движутся все быстрее — особенно над башней.

Голова его свесилась на грудь. Десять минут отдыха — и он в полном порядке.

Зенобел задумчиво разглядывал огромную клетку. Он помнил крепость в прежние времена, до Дак-эс-Суэтты. Теперь цитадель пришла в упадок. Печальное зрелище. При Накаре, что ни говори, слава кушмарраханской крепости гремела по всему миру.

К Зенобелу подбежал Дабдад. Его люди осаждали покои Чаровницы, где укрылись слуги.

— Они не сдаются, — встревоженно заговорил он. — Они даже разговаривать отказываются.

— Чаровница там?

— Неизвестно. На двери наложены заклятия. Мы начали ломать стены. Я потерял двух человек. Ее никто не видел. Но это не значит, что ее там нет.

— А дартары, черти бы их драли? Где они? Нашли хоть какие-нибудь следы их присутствия?

— Нашли — трупы. И все.

Зенобел с сомнением взглянул на оставшихся в клетке ребятишек. Способны ли они разумно отвечать на вопросы? В зал ворвался Карза.

— Мы нашли дартар. Они забаррикадировались в храме. Сломали стену, чтобы войти туда. Прикончить их?

— Вы что, хотите, чтобы Фа'тад прикончил нас?

— Гм…

Карза не знал, что сказать. Король тоже. И тут подоспели свежие новости.

— Они закладывают кирпичами вход в крепость. Теперь мы можем выйти только через окна. Кто не убьется при падении, того подстрелят лучники ал-Аклы.

Король побледнел. Карза растерялся.

— Итак, ал-Акла взялся за старое. На сей раз он предал и нас, и геродиан. Бел-Сидек был прав. Он нас предупреждал.

Карза насупился. Такой поворот был выше его понимания.

— На нас возложена священная миссия, Зенобел. Если это бремя вам не под силу, я готов принять командование.

— Сделайте одолжение. Давайте губите людей — сколько пожелаете. Мне все равно. Что бы мы ни сделали, от нас уже ничего не зависит.

Бел-Сидек не обернулся на звук шагов. Дикарь был чрезвычайно вежлив.

— Фа'тад просит вас к себе, господин. Сталь стыдливо прикрыта бархатом. Бел-Сидек взял Мериэль за руку.

— Если я должен умереть, прошу привести приговор в исполнение прямо здесь, в доме, где я провел счастливейшие часы своей жизни.

— У Фа'тада нет намерения убивать кого-нибудь, господин. Он только просил передать, что хочет поговорить с вами. Мериэль нежно сжала руку бел-Сидека.

— Ступай, Сису. Может, тебе еще суждено что-то совершить.

Бел-Сидек с сомнением пожал плечами, кивнул и покорно вышел следом за дартарином под дождь. Фа'тад прислал только одного воина. Не исключено, что старый змей на самом деле хочет лишь заключить какое-то новое соглашение.

Смеркалось. Низко над крепостью кружились в бешеном танце облака. Что ж, это был долгий день, слишком долгий. Теперь наконец-то забрезжил конец.

Кушмаррах вступает в новую эру. Она будет не такой, как представляли это они с Генералом.

— Послушай, воин, с Накаром уже покончено? Спутник его напряженно выпрямился.

— Не могу сказать, господин. Из крепости от наших людей вестей не поступало. — Он помолчал немного и добавил:

— От ваших тоже.

Вот оно что. Нехорошо. Бел-Сидек задрал голову кверху и смотрел на мчавшиеся по небу облака, пока вода не залила глаза. Последний час Накара пробил, когда шел проливной дождь и над крепостью также нависали тучи. Правда, с тех пор много воды утекло… Но неужели все повторяется? Неужели это предвещает воскресение Отвратительного?

Бел-Сидек и сопровождающий его дартарин поравнялись с группой перемазанных в грязи геродиан, которых под конвоем выводили из Шу. Фа'тад принял капитуляцию погребенных в подземелье солдат. Наверное, Орлу не хотелось устраивать кровопролития.

Среди пленных бел-Сидек заметил генерала Кадо. Ха. Теперь геродианин узнает, что испытывали побежденные после сражения при Дак-эс-Суэтте.

Взгляды их встретились. Кадо узнал бел-Сидека, бледная улыбка появилась на лице генерала. Он подмигнул — как заговорщик заговорщику. Бел-Сидек фыркнул. Заговорам конец. Они сами себя перехитрили. Повержены в прах. И попали в лапы мудреца с гор Хадатха.

Что ни говори, отвага Фа'тада заслуживает всяческого восхищения.

Йосех снова почувствовал страх. Они искали повсюду, снова и снова, но не нашли ни Чаровницу, ни похитителя детей, ни Арифа, ни намека на потайной ход. Никаких следов. А между тем с каждой минутой опасность возрастала.

— Наша ведьма могла бы найти их, — заметил Ногах, — но она, видите ли, занята. С ней говорить что быка доить.

Анналайя действительно не отрываясь смотрела на поджариваемые на костре тела. Вонь от них была такая, что задохнулся бы и стервятник.

— Кто ее разберет, наверное, она знает, что делает, — возразил Йосех.

— Держи карман, знает она. Да она тычется туда-сюда, как слепой котенок, не лучше любого из нас. Куда, интересно, подевались проклятые вейдин? — Кушмаррахане даже не предприняли попытки прорваться в храм.

Мо'атабар периодически подходил к костру напомнить колдунье ее собственные слова — Чаровнице не нужно тело Накара, чтобы вызвать его дух. Ведьма едва слушала его. Йосех не терял надежды. Она должна знать, что делает.

— Вейдин идут сюда, — сообщил воин, стоявший на посту у заделанной бреши в стене.

Мо'атабар тоже прислушался.

— Прямо скажем, не очень-то они торопятся. Плотник немного успокоился, и Ногах решил, что хватит ему сидеть в немом и безучастном отчаянии рядом с женщиной-вейдин.